Мой одинокий волк (СИ)

Он бросился на первого, кто встал на его пути, вцепился в глотку. Мгновение, и он уже раздирает следующую жертву, и следующую… Мы выпустили в него несметное количество пуль, пока он смог остановиться. Когда волк издыхал, то скуля, полз в мою сторону, ко мне. Я подошел, с кинжалом в руке, нагнулся над ним. Волк так смотрел на меня. Столько муки и боли в его глазах. Потом он испустил дух и на его месте остался лежать мертвый Рид.

— Он обезумел, как случалось и раньше, — я ахнула, зажав рукой рот.

— Да, он лишился разума. Есть только одно объяснение, он слишком близко приблизился к горной гряде, к царству варгов. Темный народ, запретная магия. На меня эта ситуация сильно повлияла. В ту пору я был еще очень молод и попросил родителей забрать меня. У меня было право не служить в гарнизоне. Моя свобода была выкуплена при рождении. Я трусливо сбежал.

— Ты был почти ребенком, конечно смерть товарищей напугала тебя.

— Нет, я не боюсь умереть. Я боялся сойти с ума, стать монстром, как Рид.

Брендон замолчал, уйдя в свои мысли.

Я пыталась не думать об этом, сильнее прижимаясь к плечу мужа. Но все же, ночью, во сне, мне приснился разъярённый волк, с кровавой пеной, сочащейся из пасти. Он впился в меня желтыми немигающими глазами, зарычал и приготовился к прыжку.

14

Уже неделю шли дожди. Мелкие моросящие капли били в окно. Наш дом казался мне одиноким островом посреди бушующего океана. Никто не нарушал наше уединение и покой.

Начало моему двухмесячному затворничеству положила записка сестер Викки и Милны. Они отменяли совместную поездку на пикник, о которой мы договаривались за пару недель до этого.

— Ну и хорошо, — я скомкала записку, после того, как зачитала ее Брендону вслух и запустила бумажный комок в открытое окно спальни. — Они ужасные зануды. Лучше мы в этот день не будем вылезать из постели. Как тебе такая идея?

— Ммм, превосходная идея. Целый день в постели с любимой женой.

Мы и правда, почти не выходили из спальни. Меня тянуло к Брендону. Тело откликалось сладкой истомой только от прикосновения его рук, легкого поцелуя, голодного блеска его глаз, когда наши взгляды пересекались. Наверное, мое тело лучше меня чувствует узы истинности, что связали нас, остро реагируя на присутствие мужа. Но любила ли я его? Разум все еще шептал о том, как низко я пала, поддавшись чарам оборотня, деля с ним одну постель. Глядя на его белесые, зарубцевавшиеся раны от пуль вопила совесть, причитая, что это моих рук дело. Что я чуть не погубила его. Я варилась в котле из противоречивых эмоций, не находя лишь одну, что вытащила бы меня с самого дна. Я не чувствовала любви. Страсть, симпатию, вину. Но любовь? Не знаю… Корила себя, что не могу понять.