Мой одержимый босс

Глаза темнее становятся, лицо вытягивается в изумлении.

– Да ладно тебе, – поглаживаю ладонями его грудь, стараясь успокоить. Если он сейчас убьёт мою сестру, как я объясню это отцу на семейном ужине? «Пап, я всё рассказала Назару, вот отец моего ребёнка, мы снова помирились, а ещё он убил твою дочь!»

Нет уж!

– Успокойся. Всё ведь в итоге хорошо?..

– Хорошо, – сдерживает рык. – Но если я её увижу…

Ой. Наверное, не стоит звать сестру на семейный ужин, где я расскажу всем, что с отцом Ариши мы помирились…

Хотя я даже не знаю, где бродит Карина. Как приехала тогда к своему мужу в особняк, так и пропала. А я всё ожидала подвоха, какой-то гадости.

Наклоняюсь к Назару, целую его в нос.

– Ну, хватит тебе, хватит. Не злись.

Расслабляется подо мной, но всё равно цедит сквозь зубы:

– Ладно. Не можем же мы всё начать с ненависти. И трупов.

– Начать? – спрашиваю изумлённо. Хотя, кажется, другого развития событий не может быть… И снова уголки губ летят вверх.

– А ты думаешь, я тебя отпущу после недавних новостей?

Нет… Уже точно нет.

– Неа, – говорю честно. – Как насчёт примирительного…"

"И это говорю я! Та, кто ломалась, отталкивала, а теперь сама сижу на нём верхом и, мать его, хочу этого мужчину.

– Нет, – грубо обрубает и опрокидывает меня на кровать. Касаюсь лопатками мягкого матраса и разочарованно соплю. Нет, я не собиралась делать это именно сейчас… Там же Ариша. Просто… Я думала, мне, как всегда, придётся Назара останавливать. – Потом. У нас принцесса за стенкой.

Укладывается рядом. Притягивает меня, держа крепко-крепко. Даже если захочу выбраться – не смогу.

– Как скажешь, папочка, – улыбаюсь, прикрывая глаза.

– Как ты назвала меня? – опасно слышится с его стороны.

– Папочка… Ты ведь папа у нас теперь.

А он о чём подумал?!

– Папа, – довольно соглашается. – Буду воспитывать Аришу. И смотри, тебя тоже могу. Ремень всегда готов.

Слышится топот детских ножек, так что я не успеваю ответить. Матрас в ногах прогибается, и я распахиваю глаза, тут же смотрю вниз. Мой маленький Лучик, освещающий мне тёмный и тернистый по жизни путь, залезает к нам на кровать, вновь сбежав из своей детской.

– А я? А как зе я? – настырно пропихивается между нами. Назар отстраняется, уступая место дочери. И серединку занимает наше маленькое чудо. Она сплотила нас, воссоединила, как скотч две половинки разбитого сердца… – А о тём вы говолите? Папотька?

Мы оба замираем.

Она что?..

– А ктё такой папотька? – Не думал же Айдаров, что всё так просто будет? – А фто такое лемень?

– А вот пусть тебе папотька и объяснит, – обнимаю её и утыкаюсь в шейку, выдыхая и изображая звуки лошадки. От воздуха изо рта она начинает смеяться, зажиматься и льнёт к отцу. А тот закрывает её рукой, будто оберегая.

И смотрит так, павлин недоделанный, что хочется его ударить.