Мой обман

Еще раз смотрю на невинное лицо, желающее помочь, и поднимаюсь со своего места.

— Нет, Вероника, вы не останитесь в офисе ни на минуту. — Иду к ней и открываю свою дверь, показывая, что девушке пора.

— Урод, — шипит в меня проклятиями и, направляясь к столу, начинает сгребать свои вещи в сумку. — Руководитель ты никакой и, если бы не твоя команда, то фиг у тебя что-то получилось.

Усаживается за стол и размашисто пишет заявление. Знает, сука, на что надавить, чтобы поселить во мне сомнения.

— Не отвлекайся.

Она заканчивает свое письмо, ставя размашистую подпись, царапая бумагу, и хватает сумку.

— Процветать не желаю, — выплевывает слова и покидает кабинет.

Смотрю на пустующее место секретаря и вздыхаю. Ну вот, сорняки проредили. Теперь надо искать нового человека. Может взять в возрасте, чтобы никто больше не строил планов на мое сердце.

Достаю из кармана телефон и набираю Леру.

— Что делаешь? — Не здороваюсь, потому что уже виделись сегодня.

— Скучаю по тебе, — с ходу топит во мне воспоминания о неприятном разговоре с Вероникой. Узнаю ту, настоящую, что делает то, что ей нравится и хочется в этот момент.

32

Лера

— Что делаешь?

— Скучаю по тебе, — раз уж он ответил на мой поцелуй, то теперь говорить ему такое было не так страшно.

— Получается, если ты все ещё у меня работаешь и сейчас скучаешь, то я плачу тебе за то, что ты скучаешь по мне.

— Да. Кстати, я круглосуточно скучаю и даже по выходным. Так что можешь отметить это в табеле. Миш, а что надо делать, чтобы получить две зарплаты?

— Тебе все равно пока это нельзя, — Усмехается и заставляет и меня улыбнуться. — Но я буду иметь в виду твое желание поработать сверхурочно.

— Ты придёшь сегодня?

— Приду, но не уверен, что мне разрешат остаться. Я еще после утреннего фиаско не отошел. У меня теперь психологическая травма и боязнь посторонних людей. — Приятно слышать в его голосе улыбку и представлять ее.

— Так я твоим психологом побуду. И вообще, что мы такого делали? Массаж теперь запрещен?

— Массаж?

— Ага, языка. — Уточняю для непонятливого. — Да им все равно. Я лежу тут не бесплатно. Режим не нарушаю. А мне нужны эндорфины. Так что хочу, чтобы ты снова у меня ночевал.

— Кажется, ты давно никем не командовала.

Я так боюсь его оттолкнуть, что замолкаю, сворачивая свои шутки. Указывать, что ему делать, а что нет, мне нравится, но Миша умеет притормозить.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты остался, если у тебя получится, — Тут же поправляю себя, пуская в ход другие способы.

— Я постараюсь, но работы много. Я, между прочим, уволил своего секретаря сегодня.

— Да? — я радостно переспрашиваю, — здорово, она мне все равно никогда не нравилась.

— Ты ей по ходу тоже, — Миша откашливается и уже не так весело отвечает.

— Что она говорила?

— Да не важно.