Мой обаятельный мерзавец (СИ)

И я в ответ благодарно кивнула, слабо улыбаясь.

На конечной мне и выходить.

Полуночный воздух встретил меня неласково. Пришлось плотнее закутаться в пиджак и вжать голову в плечи. Один плюс — я хотя бы взбодрилась. И уже увереннее зашагала по темной улице, направляясь к нужному зданию.

Толкнула неприметную деревянную дверь, стоящую между двумя небольшими магазинчиками, витрины которых давно погасли. И она мягко скрипнула, поддаваясь движению.

Закрыла за собой дверь и осторожно прошла внутрь в кромешной темноте. Родная стихия, плескающаяся по венам, взбунтовалась против такого расклада. Но я оставалась непреклонной.

Незачем зажигать огонь, привлекая к себе лишнее внимание. Несмотря на все меры предосторожности, всегда оставался шанс, что во время очередной вылазки я могу попасть в ловушку, подготовленную служителями закона.

Прошла по узкому коридору и свернула направо, туда, где над столом сгорбилась мужская фигура, освещаемая лишь светом одинокой свечи.

Сурин вскинул голову и повернулся ко мне.

— Ты задержалась, — констатировал он.

Смотрел мягко и не обвинял. Но я почему-то все равно испытала необходимость оправдаться.

— Я едва не попалась. Пришлось помедлить.

Старый друг тут же подобрался, и в его взгляде мелькнула тревога.

— Все в порядке?

— Уже да, — выдохнула я и шагнула ближе к столу, — Список я достала.

Список из моего нагрудного кармана перекочевал в руки к Сурину. И тот внимательно в него вчитался.

— Имен не так много. И это радует, — повторил друг мою же мысль.

— Есть кто-то из сопротивленцев? — едва слышно поинтересовалась я.

Я не знала большинства имен. Как и все остальные. Но вот Сурин, один из доверенных лиц лидера Сопротивления, был обязан знать почти каждого. И именно он отвечал за эту часть нашей общей работы.

— Двое, — прошептал он.

Плохо. Очень плохо.

Когда каждый сторонник Сопротивления оказывается по ту сторону городской тюрьмы, это не только личная трагедия, которая может стоить ему жизни. Это еще и угроза для всех нас.

Как много он знает? Догадаются ли о том, что он один из сопротивленцев? Будут ли пытать? Как много сумеют выведать?

Каждый раз эти вопросы повторялись. И каждый раз мы не знали ответа на них.

— Все будет хорошо, — устало улыбнулся Сурин, — Мы сделаем для этого все возможное.

Похоже, не только у меня был сложный день. Но старый приятель хотя бы держится и находит в себе силы на то, чтобы улыбнуться и поддержать. Моих же моральных сил на подобное не осталось.

Друг поднимается из-за стола и внезапно произносит:

— Уже поздно. Домой возвращаться одной опасно. Мы тебя подвезем.

— А мы это кто? — настороженно интересуюсь я.

И подвезут на чем?

Сильно сомневаюсь, что у Сурина есть средства на автомобиль. Врачи столько не зарабатывают.