Мой новый хозяин

Тело прошибает на дрожь. О, Боже…

— Ты ранен, — еле слышно шепчу охрипшим от криков голосом.

Весь левый рукав его белоснежной рубашки стал тёмно-красным.

— Ранен… — снова повторяю я, глядя свою перепачканную алым руку.

— Нет, — отвечает он слегка поморщившись. — Только слегка задело. Пуля кожу содрала и всё.

Мужчина поднимается и подхватывает меня на руки.

Я прижимаюсь к нему, вдыхая его запах, теперь смешавшийся с запахом крови.

Хозяин перешагивает через лежащее на полу тело, а я снова зажмуриваюсь, боясь даже посмотреть в тут сторону.

Меня несут вверх по лестнице прямо в спальню.

Мужчина открывает дверь, подходит к кровати и аккуратно складывает меня на неё.

— Отдыхай, — возле уха раздаётся то ли приказ, то ли просьба… — У меня ещё есть дела.

— Те люди, — спрашиваю я, пока он не ушёл. — Где они?

— Мы всех поймали. Больше чужаков нет. Я усилил охрану.

— А тот, кто… кто там… в кухне…

— Не беспокойся о нём, — говорит Хозяин, глядя в темноту.

— Он мёртв?

— Нет, — спокойно отвечает мужчина. — Он жив. Пока.

— Ты убьёшь его?

— Сперва проведу допрос, — в голосе мужчины слышится опасность. — А если он в ходе него, всё же, выживет, то сам будет умолять о смерти.

Внутри у меня всё неприятно сжимается, когда я представляю холодные стены подвала этого шикарного дома… боже… не дай мне никогда их увидеть.

— Тебе больше не о чем беспокоиться, — говорит Палач, подходя к двери. — Завтра я пришлю к тебе доктора, он тебя осмотрит.

— Со мной всё в порядке, — быстро говорю, с головой заворачиваясь в одеяло.

— Хорошо, однако я хочу быть в этом уверен, — произносит мужчина безапелляционным тоном и выходит из комнаты.

Закрываю глаза.

Мне хочется поскорее заснуть и притвориться, что события сегодняшнего дня случились не со мной, а с какой-то другой девушкой.

А я сейчас проснусь и окажусь в доме отца, удивляясь тому, какой живой и похожий на реальность кошмар мне приснился.

Глава 24

Палач

— Говори, кто тебя нанял, — смотрю в тёмные глаза человека, что час назад пытался лишить Палача его собственности.

Жалкий кусок дерьма, теперь больше напоминающий отбивную, ёжится на бетонном полу. Из нападавших в живых остался только он. И теперь я обязан его допросить.

Тому, как вести пытки, я научился на войне. Когда наш отряд попал в горячую точку, всех ребят перебили. А я выжил. И попал в плен. Именно там я понял значение фразы «молить о смерти».

В камине тлеют угли. Я достаю их огня раскалённый кусок метала и выбираю место на теле человека, на котором ещё нет отметины. Надо отметить, таких мест осталось не так много.

Когда я, всё же, делаю это, с губ человека срывается дикий, животный вой.

У меня от этого крика чувство будто кожу заживо сдирают. Однако тому, чьё лицо я обязан носить всё это нравится.