Мой номер 345

– А разве он должен быть? – удивленно приподнял брови Заварной.

– Ну да, должен. Я же чистосердечно признал свою вину...

– Это и плохо..."

"– Вы не поняли. Я признал себя виновным, а следователь должен был убедиться в том, что это так. Он должен был провести следственный эксперимент...

– Должен. Но не обязан. Дело в том, что следственный эксперимент – это очень спорный момент в юридической практике. Следственный эксперимент – это следственное действие, состоящее в проведении специальных опытов с целью проверки собранных по делу доказательств...

– Но ведь нет же никаких доказательств моей вины.

– А ваше признание?

– Ну так нужно подтвердить, действительно я виновен или нет...

– Потерпевший вас опознал?

– Как он мог опознать меня, если он не видел в лицо настоящих преступников...

– Вот если бы он вас опознал, но следователь бы засомневался в результатах опознания, тогда можно было провести следственный эксперимент на опознание. Но потерпевший изначально не мог вас опознавать. Какой тогда смысл проводить следственный эксперимент?

– Но его же били...

– Чем?

– Я в своих показаниях написал, что обрезком трубы... Но ведь на самом деле его могли ударить монтировкой, например...

– Следственным экспериментом не установить, чем могли ударить потерпевшего...

– Но ведь я написал в признании, что ударил его примерно в восемнадцать ноль-ноль в районе перекрестка двух улиц – Тургеневской и Железнодорожной...

– А как было на самом деле?

– Так и было...

– Но вы же не написали, что это произошло на улице Косыгина, например...

– Нет... Что Юрзин говорил, то я и писал...

– Кто такой Юрзин?

– Ну, опер, который меня на признание крутил... Я под его диктовку писал...

– Под его диктовку. В точном соответствии с фактами, установленными в результате следственных действий. И неудивительно, что следователя убедили ваши признания...

– Но ведь должен был быть следственный эксперимент, – не сдавался Ролан.

– А это как следователь решит... Я сам когда-то следователем был. И знаете ли, у нас была отчетность, план, так сказать. Следователь кровно заинтересован, чтобы признать вашу вину. И если он будет проводить эксперимент, то вовсе не для того, чтобы доказать вашу невиновность. И вообще, следственный эксперимент – это как дышло: куда повернул, туда и вышло. А вы должны понимать, в какую сторону хотел повернуть это дышло ваш следователь...

– Курсом на зону?

– Именно... Вам не стоило писать чистосердечное признание. Тем более под диктовку оперуполномоченного, у которого тоже свой план раскрытия преступлений. Интересно было бы знать, кто вас надоумил сотворить эту глупость...

– Кто надоумил? Да был один товарищ... Мы с ним в КПЗ сидели. Он человек бывалый, много знает...

– В следственном изоляторе с ним сидели, – задумался Заварной.