Мой нежный цветок

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

На протяжении долгого путешествия домой Касси пыталась проанализировать ситуацию, в которую попала, и решить, как действовать в дальнейшем, после того, как она окажется дома.

Усталость, не позволяющая ей заснуть, лишила, видимо, ее способности рассуждать логически.

Она словно провалилась в пустоту, отрезанная от внешнего мира плотной стеной."

"Загадочным образом отрешенность от житейских дел действовала умиротворяюще, успокаивала, за исключением разве что тех минут, когда в памяти всплывал образ Бенедикта. Тогда ее пронзала боль и горечь утраты.

Словно ее предали. Лишили всякой радости.

Краткое, увы, слишком краткое время он любил ее. В мозгу неотвязно крутилось одно и то же конец, конец всему. Нельзя опять пускаться по заколдованному кругу. Слишком разрушительны последствия. Унизительны и постыдны.

Ее рейс на Сан-Франциско был отправлен сразу после семи, почти часом позже, чем указано в расписании. Никто не будет ее встречать — она никому не сообщила о возвращении. Да и не вынесет она сейчас ничьего сочувствия. Ей хотелось оказаться дома, в окружении знакомых вещей: бабушкиного фарфора, знакомых гравюр, ковров.

Вещи не могут ранить. Не то что люди.

Она взяла из аэропорта такси, заплатила водителю и, прежде чем войти в дом, постояла немного на тротуаре, проникаясь сознанием, что добралась наконец до дома. Теперь она снова становится хозяйкой своей жизни.

Оставив вещи в прихожей, поднялась по лестнице и вошла. Квартира долго была закрыта, но, открыв входную дверь, она внезапно ощутила аромат фрезий.

Она всегда была чувствительна к воспоминаниям, разбуженным запахами. Запах духов «Шанель № 5» немедленно рождал образ матери, такой яркий, словно она сидела рядом, в соседней комнате.

Хорошая кубинская сигара напоминала о Рождестве у Патриции, чей отец любил закурить сразу после обеда, наполняя дом запахом дорогого табака.

И теперь опьяняющий запах фрезий настроил ее на нужную волну. Образ Бенедикта, как живой, возник перед глазами, словно он стоял перед ней собственной персоной.

Она торопливо прошла в гостиную и нашла ее полной цветов. Фрезий, роскошных красных и желтых оттенков, стояли в вазах на камине и на кофейном столике, на подоконнике и письменном столе.

Она запоздало заметила и другие странности: из стерео лилась музыка — песни сороковых годов о потерянной любви, обретенной вновь, и о двух сердцах, бьющихся в унисон; окна были открыты, впуская теплый вечерний воздух; из печки доносился соблазнительный запах горячего хлеба.

Она побрела по другим комнатам. Наткнулась на другие фрезий в спальне; на кровати лежала греховно соблазнительная ночная рубашка. Обнаружила горящие в спальне свечи.