Мой нежный цветок

 — Ты никогда не могла найти времени с кем-нибудь постоянно встречаться, а одноразовые приключения — не твой стиль.

Касси молчала. Ей было совестно даже поглядеть подруге в глаза. Но Патриция и так все поняла.

— Господи боже, ты! Кассандра! Ты переспала с кем-то с бухты-барахты!

— Угу, — прошептала та. — И не только это. Есть и еще кое-что.

Это кое-что сначала не показалось Касси чем-то особенно ужасным и начало обретать свои мрачные контуры позднее.

— У вас уже добрых десять недель, — сообщил ей гинеколог. — При удачном стечении обстоятельств и должном внимании к себе к Рождеству у камина можно вешать новый чулок.

При удачном стечении обстоятельств…

— Но, — запнулась Патриция, не зная, как задать деликатный вопрос, — а кто же отец?

Касси открыла рот для ответа, но страх внезапно сжал ей горло. Что, если беременность пойдет не так, как надо? Если осложнения, которые возможны и о которых упоминал доктор, действительно возникнут?

— Касси? — Патриция обняла подругу за плечи. Ты ведь знаешь, кто отец?

Вспыхнув, Касси прошипела:

— Да, представь себе, знаю! Возможно, я и дура, но не до такой же степени!

— Солнышко, я не хотела тебя обидеть! Но если тебя изнасиловали… — Голос Патриции понизился до шепота. — Если ты не знаешь этого человека.., если он принудил тебя…

— Это не было насилие, не переживай, — прервала ее Касси. — Этого человека я знаю и сошлась с ним.., очень даже добровольно.

Действительно она сама желала этого и была податлива до безобразия.

— Значит, у него есть имя.

Обреченно вздохнув, Касси провела рукой по лицу.

— Да, имя есть. Это… Бенедикт Константине.

Последнюю фразу она прошептала чуть слышно, словно опасаясь ушей, которые могут подслушать. Патриция, однако, не оказалась столь деликатной.

— Бенедикт Константине? — воскликнула она так громко, что напугала чаек, удобно расположившихся на перилах балкона. Целая стая с пронзительными криками снялась с места. — Бенедикт Константине?

— Сообщи об этом всему миру, чего уж там, — колко заметила Касси. Внезапный приступ тошноты лишил ее способности заботиться о сохранении собственного достоинства.

Немедленно придя в себя, Патриция устыдилась.

— Прости, я сама не своя. Но если б мне пришлось угадать, кто мог затащить тебя в постель, да еще без каких-либо ухаживаний, то его я вспомнила бы в последнюю очередь. Он так корректно себя вел. Так.., отстраненно.

Совсем не подходящие слова для описания его поведения в их последнюю встречу, подумала Касси, охваченная жаром даже сейчас, через несколько месяцев разлуки, при одном воспоминании о тех днях.

— Скажи, как это.., случилось?

— А ты как думаешь? — фыркнула Касси. — Возможно, он баснословно богат, красив и умен, но штаны снимает точно так же, как все прочие.