Мой нежный цветок

А когда мне было семнадцать месяцев от роду, отец променял мою мать и меня на другую женщину.

Больше мы о нем ничего не слышали.

— С нами так не случится. Обещаю тебе, что свято сдержу свои брачные обеты. Буду заботиться о тебе и малыше.

— Не надо обо мне заботиться, — сухо заявила Касси, хотя едва слышный внутренний голос бубнил о том, как хорошо было бы принять его предложение. Понять, что значит иметь возможность опереться на крепкое плечо, почувствовать рядом большое мускулистое тело ночью. — Раз моя мать смогла позаботиться о себе и о ребенке, то и я не хуже.

— Разве ты не видишь, что у тебя нет такой необходимости? Что можно разделить заботы пополам?

— Я не говорю, что ты должен исчезнуть из жизни ребенка. Такое было бы несправедливо по отношению к вам обоим.

— Сегодня утром ты говорила Патриции совсем иное. До меня донеслась фраза, что отсутствие отца тебе не повредило. Еще ты говорила, что не собираешься рассказывать мне о своей беременности.

— Хорошо, теперь я думаю иначе. Все равно ты теперь в курсе событий, и, кроме того, в отличие от моего папочки, ты, похоже, не возражаешь против тяжкого бремени отцовства.

Его длинные подвижные пальцы мягко массировали ей шею, снимая напряжение. Нежась в его руках, она едва не мурлыкала от удовольствия.

— И против его матери не возражаю, — прошептал он ей в ухо.

Она ощутила, как легкими толчками уходит ее сопротивление, сменяемое не свойственной ей покорностью. Внезапно ощутив опасность, она отпрянула от него и сказала:

— Перестань давить на меня, Бенедикт.

— Тогда на сегодня хватит, вернемся к обсуждению, когда ты отдохнешь. Спасибо, что позволила мне прийти сюда и за чудесный ужин.

— Ну уж и чудесный! Я даже не предложила тебе кофе или десерт, — со смешком заметила она.

Он поднялся, поправил манжеты на рукавах.

— Ты позволила заглянуть в твои мысли и сердце, дорогая. Ни один десерт в мире не сравнится с оказанным тобой доверием.

— Как долго ты планируешь пробыть в городе? спросила она, следуя за ним в прихожую и открывая входную дверь.

Он помедлил на пороге, глядя на нее сверху вниз. Его замечательные глаза, карие, но такие темные, что их можно было считать черными, ласкали ее. Полуприкрытые ресницами, они словно таили легкую усмешку.

— Пока не научу тебя доверять мне, — ответил он наконец и прижался губами к ее щеке.

Губы оставались там непозволительно долго.

Касси открыла было рот, чтобы сообщить ему об этом. Бенедикт немедленно воспользовался ее оплошностью. Застав ее врасплох, одним быстрым движением его губы накрыли ее рот."

"Послание, передаваемое его губами, говорило о страсти, едва удерживаемой в узде. О невероятных, восхитительных восторгах темных ночей, ожидающих ее, промолви она лишь слово.