Мой (не)выносимый сосед

Если бы у него было так же, разве бы он ходил в походы на пять дней туда, где нет связи. Я бы ни за что не пошла…

Часы показывают 20:42.

Устраиваюсь с подносом на кровати, щелкаю пультом телека, попадаю на какой-то русский комедийный сериал. Подойдет – я все равно от шума в ушах ни слова не разбираю. Отправляю первый кусочек котлеты в рот. Вкуса особо не чувствую. Трава…Рядом со мной закрытый ноут, рассеянно глажу его матовой крышке. Скорее всего, Сашка попросит включить видеосвязь. Щеки начинают пылать, низ живота тяжелеет от одной только мысли. Мне до сих пор немного стыдно это всё сделать. Не вовремя – потом. Вот так вот вспоминать, как сейчас. Убираю влажную после душа прядь за ухо, отпиваю сок. У меня странная привычка – ходить в душ перед видеосвязью. Иллюзия, будто у нас настоящий секс.

А так хочется настоящего…

Только, чтобы время не висело дамокловым мечом над постелью.

Я закрываю глаза и воскрешаю в памяти самые драгоценные две недели в моей жизни, когда мы в январе после Домьая вернулись в Москву на сессию. Жаркие мурашки поднимают волоски на теле от мелькающих картинок. Было так хорошо… И я очень хочу так еще.

И потому терплю. Терплю все это, хотя оказалось, что я до ужаса нетерпеливый человек. Мне постоянно мало. Мало всего – Сашиных ежедневных звонков, Сашиных приездов, Сашиных сообщений. Я как наркоман, мечтающий умереть от передозировки, а ему не дают.

И я плачу, требую, истерю. Не постоянно конечно – я стараюсь себя сдерживать. Но, боже, как же это сложно!

Сильные эмоции копятся внутри и, не находя выхода, то и дело разрывают меня на части. И тогда я отчаянно ругаюсь с Сашкой по телефону – с криками, претензиями и оскорблениями. Со словами, которые нельзя говорить – делаю все, что угодно, лишь бы он так же взорвался. Дал ощущение, что ему тоже плохо, тоже не все равно.

А потом мы миримся долго, и я долго плачу, и Сашка старается приехать в ближайшие дни. И говорит, что я маленькая дурочка, и что и ему тоже тяжело, но так ведь нельзя. Он жадно целует меня в этот момент, торопливо, грубо трахает, и мне так горько и так хорошо, что меня хватает еще на пару недель."

"А потом я срываюсь. Опять. Потому что я так не могу. Я не знаю, как протяну так еще два года. Мои девчонки говорят, что просто привыкну. Сашка на это хмурится и молчит.

На часах 20:56.

Отношу поднос с недоеденным ужином на кухню. Сердце гулко и тяжело бьется, отсчитывая теперь каждую секунду до 21:00. Сашка обычно очень пунктуален. Наверно потому что догадывается, какой я псих. Возвращаюсь в спальню. Ладошки потеют, вытираю их о юбку легкого летнего платья. Того самого платья, которое было на мне в день нашего знакомства. Не знаю, почему решила надеть сегодня именно его. Хотя нет. Знаю.