Мой (не)выносимый сосед

– Привет, Нин, – Сашка кидает на нее быстрый и какой-то напряженный взгляд, и тут же опять отворачивается к матери.

Нина же наоборот смотрит на него пристально, будто ждет чего-то. Чего-то особенного, только для нее. Не успеваю об этом подумать, потому что Саша ловит мою руку и тянет к себе поближе, пока не ставит перед собой.

– Мам, познакомься, это Лиза, девушка моя. Мы в Москве познакомились. Лиз, это Марина Владимировна, моя мама.

– Вот это да, – охает женщина изумленно, – Вот это сюрприз!

А на заднем фоне звякает о железный стол нож, выроненный Ниной.

Повисает секундная тишина, в которой по кухне тревожным эхом разносится короткий металлический звон. Встречаюсь взглядом с этой Ниной и под ложечкой начинает неприятно сосать. Ее черные глаза влажные и широко распахнуты. И в них так отчетливо читается боль, что меня рефлекторно скручивает в ответ. Я не знаю, что у Сашки к ней, но что у нее к нему – очевидно. Я бы наверно смотрела точно так же, если бы он при мне так про другую девушку сказал.

– Ты так огорошил, сынок, хоть бы предупредил, – мягко журит Сашку мать в это время, – Ну, Лиза, я рада, приятно познакомиться, Марина Владимировна.

Отворачиваюсь от Нины и улыбаюсь Сашиной маме.

– Я тоже очень рада.

Саша ободряюще треплет меня по плечу, а левая щека горит от Ниниго прожигающего взгляда. Поднимаю глаза на Сашку. Тот смотрит строго на мать.

– Неожиданно как…Новый год решили отметить у нас, Лиза? Это правильно, у нас хорошо… – продолжает Марина Владимировна, тепло мне улыбаясь и при этом внимательно разглядывая, – Точно лучше, чем в Питере. Это ты, Саш, к Лизе, получается, сначала засобирался? И опять не объяснил ничего…

Качает головой, упирая руки в бока.

– Ма-ам, – тянет Сашка, закатывая глаза, – Там долгая история, потом.

– Какая ж долгая! Тебя не было…сколько…– хмурится, вспоминая.

– Одиннадцать дней! – звонким треснувшим голосом вдруг сообщает Нина.

Все опять дружно переводим взгляды на нее. Я и тут же отвожу глаза. Не могу…Не могу это видеть! У нее подбородок дрожит, на щеках пятна и в слезы почти что уже свисают с ресниц. Невольно отмечаю, что она симпатичная, хрупкая, юная, младше меня, с виду такая чистая… И все это только прибавляет тягостных ощущений. Я не чувствую к ней ревности, но мне дурно.