Мой неверный муж (СИ)

Во мне веса пятьдесят килограмм и с сильным мужчиной не справлюсь, но и безропотной жертвой не буду.

Второе, что сказал отец: если не можешь одолеть — бей всем, что под руки попадется. Спасай себя, потом разберемся. Главное, чтобы цела осталась. Благодаря отцу я перестала бояться быть женщиной в грубом мире мужчин. Теперь он уходит. Мне больно и страшно.

Почему Марат так безжалостен? Он говорил, что я должна быть готова, чтобы потом не было мучительно больно, но иногда казалось, что ему просто необходимо пробить меня до самого основания и посмотреть, что внутри. Казалось, будто мои слезы доставляли ему какую-то тайную радость. Они были так редки. Возможно, он по ним скучал… Глупость. Конечно, глупость. Просто Марат такой: слишком прямой, слишком честный, слишком жесткий. Даже со мной…

Глава 7

Марат"

"Спустя неделю я вернулся в Москву. Не хотел уезжать и оставлять жену, но не мог долго отсутствовать: у меня клиенты, несколько судов приближалось, нужно сосредоточиться и подготовиться. А я только и думал о Полине и этом херре Шолле. Я видел, как он смотрел на нее. Понравилась. Ему понравилась чужая жена. Моя жена! Ревность кислотой разъедала и мешала дышать. Раньше я так остро на внимание чужаков не реагировал. Сейчас везде видел подвох. Я же захотел другую и получил. Что ему мешает так же захотеть?! Сама Полина. Это конечно. Но мне противна даже мысль, что с ней будут заигрывать, флиртовать, втягивать в любовную игру. Неужели этому доктору свободных девушек мало?! Вон пусть таких, как Камилла, подбирает! Зачем на мою жену смотреть с сексуальным интересом?

Потому что Полина офигенная, не просто красивая и манкая, она интересная, умная, начитанная, состоявшаяся по всем фронтам. У девок двадцать плюс есть юное тело и обычно нет мозгов: красивые глупые дурочки, на фоне которых мужчина — король! А женщины за тридцать многое знали, умели, подать себя могли — с такими можно обосраться. С такими вряд ли ограничится исключительно сексом. Только если сама женщина использует тебя как член, пристегнутый к человеку. Полине, естественно, это все не нужно. Ей я доверял, но я не доверял мужикам, которые рядом с моей женой. Все до единого похотливые козлы. Собственно, я и сам оказался таким. Сколько раз говорил, чтобы не ходила на прием к Максиму, гинекологу из «Эдема», там такие ручища… Полина смеялась и крутила у виска. Я хоть и светский человек, без дремучести и радикальности, но я мусульманин, темпераментный и жутко ревнивый. Я не ограничивал свободу жены, не пытался перекроить ее гардероб, изменить круг общения, просто просил, чтобы под ее юбку заглядывал только один-единственный мужчина — я! Полина слишком уж независимая и вольная. Только сейчас понял, что слишком много позволял ей, отпустил вожжи, дал много свободы.