Мой ненастоящий

Мужик, поучаствоваший в моем зачатии, бросил маму, когда мне было три — я видела его пару раз, три раза в своей жизни он присылал нам денег, какие-то копейки…

И сколько же она могла жить только для меня? Должно же было настать то время, когда и она найдет для себя кого-то.

Вот только мой отчим… Он и пальца её не стоил. С ним и она начала пить…

— Это было очень милое воспоминание, Цветочек, зачем же так реветь? Оплакиваешь свою несостоявшуюся писательскую карьеру?

— Нет, что ты, — смена темы заставляет меня придти в себя, смахнуть с щек слезы, — это мама все мечтала, что я вырасту, буду строчить детективы как Донцова и прославлюсь. Она даже какие-то мои истории куда-то записывала, куда-то рассылала, на какие-то конкурсы… Сама я в это не верила. И не выигрывала ничего.

— В таком дерьме всегда выигрывает история, написанная дочкой организатора конкурса. Или спонсора, — Влад пожимает плечами, — ты ведь даже не пробовала. Или ты не хотела?

— Я хотела стать чемпионкой в мировом забеге секретарш за кофе для босса, — я неловко шучу, но даже не успеваю этого стыдиться, — и пока тебе не приспичило на мне жениться, я делала успехи в подготовке к дистанции.

— Ну да? — брови Влада ехидно взлетают вверх. — Это кто тебе сказал? Ты сама придумала?

— Я летала до той чертовой кофейни за четыре минуты!

— И ты считаешь это результатом?

— Считаю!

Замечая искры в его глазах, я понимаю, он самым бессовестным образом меня дразнит. Добиваясь вот этого…

Ох-х.

Я отворачиваюсь, слегка обиженная, слегка оглушенная осознанием происходящего, слегка опешившая от собственного поведения…

Меня несет. Я так устала его бояться, что теперь предпочитаю бояться за него. И сегодня, глядя в его спящее осунувшееся лицо, я приняла это решение — заходить так далеко, как он мне не позволяет. Успеть запомнить его хоть как-то, чтобы потом хранить эти врезанные в душу воспоминания. Если вдруг что!

И тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

Я слышу щелчок ремней, я замечаю быстрое движение в мою сторону, а потом осознаю, что Владислав Ветров стоит передо мной на одном колене и крепко сжимает мои ладони. Сзади ахает какая-то восторженная дамочка, принимая эту сцену за предложение.

Ах, если бы вы знали, что нам уже поздно!

А что же он хочет мне сказать?

— Чтоб ты знала, у меня не было ассистента лучше тебя, Цветочек, — с ужасно серьезным видом сообщает мне Ветров, — и видимо, уже и не будет.

Офигеть.

А ведь будучи еще не замужем, я ужасно хотела услышать от Владислава Каримовича эти слова. Никогда бы не подумала, что сбудется именно эта моя мечта!

— Мы сейчас взлетим, сядьте, пожалуйста, обратно в кресло, — вежливо просит стюардесса, уже успевшая зачехлить свои нереализованные надежды, — и обязательно пристегнитесь.