Мой ненастоящий

Что ж…

Не так уж я и против этого момента…

— Я не настолько ослаб, чтобы не удержать в руках рубашку, — произношу, ныряя ладонью в рукав.

Она молчит. Лишь глубоко выдыхает, будто давя в себе досаду. И тонкие пальцы, даже помогая мне в одевании, почти не прикасаются ко мне. Лишь мимоходом, когда проходятся по плечам. Я не удерживаюсь, ловлю маленькую ладошку Цветочка, прижимая её к своему плечу.

— Пока ты рядом, я чувствую себя живее.

Эта мысль должна была остаться просто мыслью. А стала признанием, которое я произнес, чуть поворачиваясь и глядя Маргаритке в глаза.

— И не хочешь лечиться ты тоже из-за меня? — едва слышно шепчет этот упрямый Цветочек, опуская ресницы. Да, не такой реакции на мое признание я ожидал.

— Поехали домой, — крепче сжимаю её ладонь, — я устал от этого места.

— Так говоришь, будто у меня есть право выбора, — бесцветно откликается Маргаритка, болезненно кривясь, — будто я могу тебе сказать «нет, не поедем» — и ты ко мне прислушаешься.

— Идем уже, — чтобы заставить её сойти с места, приходится приложить усилия, — посмотрим, не поседел ли Яр, пока мы тут с тобой снимали напряжение в наших отношениях.

41. Маргаритка

Ярослав не поседел. Хотя судя по его напряженному взгляду и дискуту с врачом, прекратившемуся ровно в момент появления нас с Владом в холле отделения — он явно пытался продавить доктора на операцию без согласия упрямого пациента. И доктор не сказать, чтоб уж очень железобетонно стоял на том, что не может этого сделать.

Впрочем, ничего толкового мы все равно не услышали.

— Братец, спешу тебя обрадовать, счет из этой клиники тебе придет скромненький, — ехидно роняет Влад, только замедляясь, не останавливаясь, — я выписываюсь отсюда, прямо сейчас.

Ярославу приходится пуститься за нами следом.

— Ты ведь не серьезно? — тон у моего деверя просто убийственный. — Влад, ты осознаешь все последствия своего идиотского упрямства?

— Я осознаю, что они почти неизбежны, — ровно отрезает мой муж, не замедляя шага.

— Почти? — Ярослав Ветров кислотностью своего голоса, наверное, может сталь прожигать, не иначе.

Влад не отвечает, не останавливаясь ровно до дверей поджидающего нас у ворот клиники такси. Когда он успел его вызвать? По всей видимости, еще до нашего с его братом появления. Простой будет бешеный, с учетом всех наших «развлечений»…

Щеки сами по себе нагреваются, при мысли о произошедшем в палате. Безумие. В квадрате. В кубе! В тринадцатой степени!"

"Я сошла с ума. Но сожалеть об этом как-то не получается.

— Садись, Цветочек, — Влад открывает для меня дверь. И здесь корчит из себя джентльмена и пускает мне пыль в глаза.