Мой ненастоящий

— Марго, — ладонь Ярослава на моем плече сжимается сильнее, — своему брату я обязан очень многим. Жизнью в том числе. Я сам быстрее сдохну за него, чем позволю навредить. Но сейчас себе вредит он сам, каждым днем своего промедления. Доверься нам хотя бы сейчас. Один раз. Перед Владом возьму на себя всю ответственность.

— Это все равно будет мое предательство, — я едва-едва покачиваю головой, а потом — через силу сдвигаюсь в сторону, — ищите. Если сможете что-то найти — ищите. Я буду следить, чтобы вы не лезли туда, куда не следует. А потом вы отвезете меня к нему в больницу, без проволочек.

— Разумеется, — Ярослав ободряюще мне улыбается, — спасибо, Марго.

Спасибо меня не спасет.

Когда Влад узнает, что я позволила кому-то копаться в его бумагах — тут уж нечего гадать. Что бы он ко мне ни испытывал, даже самую глубокую привязанность предательство такого рода убьет на корню. Готова ли я к такому? Нет, конечно же.

Вот только прощаться навсегда с Владиславом Ветровым настолько рано я готова еще меньше.

38. Маргаритка

Вообще-то дверь домашнего кабинета до сей поры была единственной закрытой от меня всегда, когда Влад отсутствует в своей квартире. Он даже и не думал скрывать, что доверяет мне только в очень узких пределах. И видимо, точно зная это, мои гости пришли сюда с его связкой ключей.

Все происходит предельно быстро. За пятнадцать минут Ярослав быстрым и деловитым смерчем проходится по кабинету моего мужа.

Это почти физически больно — это наблюдать и пытаться не думать, какими именно словами Владислав Ветров будет комментировать измену подобного рода.

Неважно, это все неважно. Если на кону стоит ставкой жизнь моего мужа…

— Бинго!

С видом человека выигравшего в лотерею Ярослав вытягивает из одного из нижних ящиков целую горсть маленьких оранжевых баночек.

— Что это? — я подхожу ближе. — Боже, сколько их…

— Стратегические запасы, — мрачно цедит мой собеседник, — одну из таких Влад таскал при себе. В клинике только по названию этого препарата нам уже сказали про глиому. Анализы только подтвердили диагноз.

Чтобы удержаться на ногах, я крепче вцепляюсь в край стола, а Ярослав бесцеремонно выдергивает этот же ящик из стола и рывком переворачивает его над столешницей.

Бумаги, медицинские бланки, какие-то контракты.

Ветров-младший перекапывает их, быстро проглядывая. Бумаги летят в две стопки — большую отвергнутую, и маленькую, по какой-то причине выделенную. С каждой бумагой в той стопке Ярослав только сильнее мрачнеет, все меньше становится в его лице человеческого. Одной из бумаг его внимания достается более всего.