Мой неласковый Монстр

Обычно мои черные патлы лезли мне в глаза, и я был похож скорее на чертенка, чем на мальчика.

Я не понимал тогда, что со мной будет, никто мне ничего толком не объяснял, но я знал, что случится нечто важное. Со мной была еще пара девочек. Также изысканно одетых и украшенных, как кукол. К тому моменту мы все уже здорово подросли.

Тогда впервые нас отвезли в дом Шакира Аль-Фариха, хотя домом это назвать сложно. Это был огромный, длиннющий трехэтажный палац с кучей комнат, украшенный золотом и настолько белоснежный, что слепило глаза.

У меня под ногами сверкал начищенный до блеска мрамор, и я осторожно ступал по этому великолепию, чувствуя себя самым грязным волчонком на планете. Я искренне боялся испачкать этот мрамор собой, как ту скорлупу, в которой обычно меня наказывали.

У Шакир Аль-Фариха было несколько жен-арабок, но я прекрасно знал, что он любит славянских девочек, которых к нему регулярно привозили."

"Он лично меня приветствовал и был доволен моим воспитанием, даже погладил меня по голове. Как щенка, как собачонку, но ему не понравился мой шрам. Когда он увидел его впервые, то просто рассвирепел.

Как же я ликовал тогда, когда за этот шрам мой Господин приказал дать Хамиту пятьдесят палок! Я радовался возмездию, но тогда я еще не понимал, кто такой Шакир Аль-Фалих на самом деле. У меня просто был эстетический шок от того, в каком шикарном месте живет этот человек, ведь мы жили в кардинально других условиях.

Это был какой-то праздник, и в доме моего хозяина было много гостей. Были и рабы, как я, с которыми можно было делать все. Реально все, и они делали.

Гости Шакир Аль-Фариха играли в нас, некоторых девушек трахали прямо в зале, ничуть этого не стесняясь.

Шакир Аль-Фарих любил развлекать гостей, и тогда я понял, зачем я ему, как и другие рабы, которых привезли сегодня.

Мы здесь для удовольствия, радости и похоти, потому раньше нас никто не трогал, а сейчас можно, ведь мы только для «элитных» гостей.

Мы просто живые игрушки, с которыми они играют и которых, конечно же, могут сломать в любой момент. Прямо как Элизу сейчас, на которой стоит поднос со сладостями и которая от страха даже не может пошевелиться. На нее смотрят трое мужиков. Она будет сегодня их рабыней.

Становится противно, я отвожу взгляд. О да, тогда я еще знал, что такое брезгливость, жалость, сострадание. Меня тошнило от этого маскарада, я не хотел быть частью его, но меня никто не спрашивал. Они развлекались с нами, некоторых раздевали и пользовали при всех, и это было унизительно.

Если честно, мне больше нравилось сидеть одному в своей скорлупе, и я бы не отказался сейчас снова там оказаться.