Мой неласковый Монстр

Она смышленая, мягкая и покорная, ей хватило пары воспитаний с кнутом, чтобы девочка уловила основные правила поведения с хозяином.

Ее тело идеально, оно создано для подчинения. Нет, не мне, но все же пока что эта осенняя девочка моя рабыня, и я должен с ней работать, не сбиваясь с пути.

В эту ночь Рокс заболел, а Тони не вышел на замену, за что будет уволен. Я был с ней наедине и не спал. Еся тоже не спала. Я слышал, как она зовет меня, и знал, что входить до утра нельзя. Так нельзя делать, пока она не покорилась, ведь эта чертовка намеренно звала меня по имени, она бунтовала.

Я вошел к ней, когда резко ее крики прекратились. Она лежала на полу рядом с матом. Бледная, холодная, полуживая. Рабыня была горячей, как песок в пустыне, и она бредила, когда звала меня по имени. Это не было специально, она не бунтовала, она, блядь, замерзала там.

Это немного не входило в мои планы, и, кажется, я просчитался в температуре ее содержания. Она оказалась слишком слабой, вообще не закаленной, словно какой-то тепличный нежный ландыш. Это было странно, потому что я мог неделями находиться в таких же условиях и никогда не болел.

А она заболела, и еще рабыня почему-то так плакала, просилась на воздух. Она звала меня по имени и пыталась «прогнать» темноту. Девочка страдала от клаустрофобии и горела от температуры. Еся кашляла, как будто задыхалась, и ее всю просто трясло. Истерика, нервный срыв. Она бы не дотянула до утра, и это было бы стопроцентной моей ошибкой.

Я взял девочку на руки и поднялся с ней наверх. В свою комнату. Этот ландыш нельзя было держать в гараже. Она слишком слаба даже для этого.

Я сидел с ней всю ночь, пока ее лихорадило, и злился. На себя, потому что выбрал такую хилую самку. Я напоил девочку лекарствами и сбил ей температуру, открыл окно, и только тогда она успокоилась, но руку мою не отпустила.

Рабыня держала ее до самого утра, а я смотрел на ее бледное лицо, раскрасневшееся от температуры, пухлые губы, веснушки на щеках и шоколадные волосы. Ее ресницы беспокойно трепетали, и она в бреду повторяла мое имя.

* * *— Арман, почему ты не отвечаешь на звонки?

— Я занят, Данте.

— Рабыня подготовлена?

— Почти.

— Как это «почти»? Она или вышколенная, или нет. Сынок, ты сам знаешь, что второго шанса не будет. У нас считаные дни, и только не говори мне, что что-то пошло не по плану.

Сжимаю телефон в руке. Злюсь. Не люблю, когда влезают в мои дела, даже если это Данте.

— Все по плану. Рабыня заболела, я потерял пару дней, но уже все в порядке.

— Если бы ты послушал меня и мы выбрали мою кандидатку, этих проблем бы не было! Кто она такая? Ты так и не прислал мне ее резюме.

— Восемнадцать лет, славянка. Остальное детали. У меня все под контролем.

Стискиваю зубы. Я не знаю, почему не отправил анкету рабыни Данте до сих пор.