Мой неласковый Монстр

Слезы горошинами катятся по щекам. Это безысходность.

— Не плачь.

— Я хочу домой… я просто хочу домой!

Никак не могу успокоиться. Страх одолевает, а будущее настолько туманно, что мне даже страшно туда смотреть.

— Ты никогда не вернешься домой, Есения. Забудь о своей прошлой жизни. Покорись.

Всхлипываю, когда Монстр наклоняется ко мне. У меня от этого все тело прошибает током.

— Ну же, будь сильной!

Я крепко зажмуриваюсь, боясь удара, но Монстр целует меня куда-то в область чуть ниже мочки уха, намеренно задевая ее большим языком.

И это даже не поцелуй, а какая-то ласка, поощрение. Он, словно пес, ткнулся мне в шею носом, задел меня, подбодрил. Не знаю даже, как это описать, но мне кажется, так делают больше животные, а не люди.

Когда я, ошарашенная, открываю глаза, Монстра уже нет рядом. Хлопнула дверь, он молча вышел.

Поднимаюсь и вытираю слезы. От шока мне даже плакать перехотелось. Что это сейчас было? Я не могу понять, зачем Он это сделал. Зачем меня поцеловал? ТАК.

А еще я узнаю его имя. Спустя пару минут я слышу, как Шрам общается с тем жирдяем Роксом в коридоре.

Я не улавливаю смысла их разговора. Кажется, этот дьявол отдает приказы, а после охранник обращается к нему. Так я узнаю, что у моего бездушного похитителя вполне себе человеческое имя. Красивое имя, как и он сам.

Арман. Так зовут моего неласкового Монстра.

* * *Мне было тринадцать, когда я уже полностью освоился в Аду, хотя эта страна не так называлась. Я хорошо владел языком, прекрасно ориентировался в местных обычаях, хотя сам не был даже человеком по их представлению. Я был рабом.

Меня часто называли волчонком, вероятно, за длинные черные волосы, которые были жесткими, густыми и очень быстро у меня отрастали.

После того случая с Сулейманом Хамит приказал никого ко мне не пускать, пока я не «успокоюсь». Так что я мог передохнуть, будучи закрытым в той темной металлической скорлупе без окон.

Там было прохладно и тихо, я чувствовал себя заключенным на курорте, и, пожалуй, я был рад этому.

Там я был один, сам с собой, и не вздрагивал от каждого шороха, боясь, что кто-то еще решит напасть на меня. Я любил одиночество и до сих пор его люблю. И тишину, и мрак тоже, так что, пожалуй, вместо наказания Хамит устроил мне отпуск, сам того не предполагая.

Я совсем не боялся остаться без дневного света и отлично ориентировался в темноте, ловя небольшим куском стекла крошечные лучи из коридора.

Я мог так есть, читать и даже чертить что-то на стенах, повторяя уроки арабского от Ази.

Не могу сказать, что любил эти занятия, но я прекрасно понимал, что, чтобы победить врага, я должен хотя бы понимать его язык, потому я учил арабский при каждом удобном случае.