Мой неидеальный мужчина

— Лучше бы ты не спасал меня тогда... Иуда...

Выхожу из машины Фадеева и в сердцах хлопаю дверцей, вдыхаю вечерний воздух полной грудью, пытаюсь успокоиться и не могу. Снова тело бьёт неусмеримая дрожь. Мне хочется выть. Такой разбитой и растерянной я себя давно не чувствовала, пожалуй, с тех пор, как выскочила из кабинета Зарубина в нашу последнюю встречу.

Скрывшись от Макса в парадном и выждав долгих пятнадцать минут, мне, наконец-таки удалось вернуться во двор и направиться куда глаза глядят. Нужно было успокоиться. Возвращаться к ребёнку с припухшими глазами не хотелось. Сашка, хоть и маленький, но многое понимает. Начнёт задавать вопросы, а я не смогу на них отвечать. Не выдержу. Сорвусь. Незачем ему видеть мои слёзы. Всё это должно прекратиться. Я должна найти выход. Должна!

Добрела до набережной и потеряла счёт времени, сквозь слёзы всматриваясь в темную воду реки.

— Настя? — знакомый голос вырывает меня из омута мыслей и вынуждает вздрогнуть, отпрянуть от поручней. — Вот это встреча! А я как раз о тебе вспоминал.

— Павел? — поворачиваю голову и встречаюсь с сияющими глазами мужчины. — Откуда ты здесь?

— Сегодня из Москвы вернулся в надежде повидаться с тобой и решить кое-какие дела. У меня только что деловая встреча закончилась. Мы с партнерами ужинали в ресторане напротив. Здесь недалеко припаркована моя машина, — Павел реагирует на всхлип, хмурится и наклоняется ниже, пристально всматриваясь в мои глаза. — Ты что? Плачешь, Насть?

— Неважно, — бормочу я, смахивая тыльной стороной ладони набежавшие слёзы.

— Как это неважно? — возмущается, бережно касаясь мокрых щёк подушечками пальцев. — Что опять у тебя стряслось? Я могу чем-то помочь?

Долго думать не приходится. Я в отчаянии. Говорю первое, что приходит на ум, желая посмотреть на реакцию «ценителя прекрасного»:

— Можешь. Мне нужен фиктивный брак. Так как, Павел, не передумал ещё помогать?

Дмитрий.

За чтением сказок не замечаю, в какой момент погружаюсь в беспокойный сон. Болезнь Ильи измотала меня физически и обострила инстинкты. Каждый шорох, каждое движение, каждый вздох вынуждают вздрагивать и пробуждаться.

В коридоре раздаётся шорох, выдёргивает меня из дрёмы. Убираю с груди книгу, кладу на тумбочку и поднимаюсь с дивана, прикрывая Сашу простыней. Пропахшая Асей постель убаюкала нас с сыном за считанные минуты. Я чертовски соскучился по ней. Настолько сильно, что смог ненадолго притупить свою ревность до тлеющего состояния. Отмечаю время на часах и тихо матерюсь. Стрелки давно шагнули за полночь.

«Что же ты творишь, паршивка?» — приглушаю свет ночника и выхожу из комнаты, борясь с желанием подлить масла в костёр, опрокинуть упрямую ниц на колени и выпороть её упругую задницу так, чтобы удовольствие разлилось по ладони жгучим огнём.