( Не ) мой ребенок

"

"Тут я наклоняюсь к ее уху и цежу строго:

— Не вздумай что-нибудь вякнуть, ты меня знаешь… Пойдешь со мной как миленькая…

Я заказал все заранее — кабинку, где мы могли бы посидеть относительно уединенно. Меню, такое, чтобы ей точно понравилось: шоколадный торт и черный чай. Хочу максимально расположить ее к себе, мне это необходимо.

Нет, я бы, конечно, предпочел по-другому, по-человечески: затолкать ее в машину и увезти домой. А там уж на живом примере растолковать, как можно себя вести, а как нельзя. Подержал бы ее дома без права показываться на улицу, научил уму разуму, а там уже можно по второму кругу в загс.

Но я ведь не полный дятел, чтобы совершать похищение при всем честном народе. У меня отец баллотируется в мэры, он мне голову за такое открутит и на кол посадит. Нет, не вариант, хоть и хочется так, что аж в заднице зудит. Скандала позволить не могу, придется решать вопрос по взаимному согласию.

Совершенно очевидно, что мы с Мирой друг друга не поняли, что в наши отношения закралась какая-то фатальная ошибка, из-за которой она меня кинула. Я практически уверен, что дело в каком-то из моих леваков, о котором какая-то гнида ей рассказала.

Я сейчас ей в спокойной обстановке объясню, что не собирался изменять, а то, что она про меня там слышала, — это полная фигня. И ей тут же станет стыдно… Хочу, чтобы ей стало реально стыдно за то, что бросила меня без повода, развелась, выставила посмешищем. К тому же ей и самой есть теперь в чем покаяться передо мной. Хотя бы за то, что пыхтела под своим Выхухолем за бабло.

Я дам ей хороший повод вернуться. А уж потом, как окажемся дома, разъясню популярно, что Антона Горцева бросать себе дороже.

Мира дрожит, я это чувствую, ведь все еще держу ее под локоть. Подвожу к кабинке, которую забронировал для нас. Стол накрыт заранее. Здесь уже ждут своего часа куски шоколадного торта, чайник с чаем на специальной подставке со свечкой — чтобы не остыл. Официант моментально исчезает, оставляя нас одних, закрывает за собой дверь.

И вот мы в кабинке одни.

— Не трясись ты, — выдыхаю. — Ничего плохого тебе не сделаю, просто поговорим.

Откровенно бесит, что она так боится. Я ж не цербер какой, а ее муж.

— Дай помогу…

Снимаю с Миры пальто, вешаю на вешалку, что стоит возле столика. Хочу, чтобы она оценила, как я с ней вежливо обращаюсь. Оборачиваюсь к ней и в буквальном смысле охреневаю.

Она стоит передо мной скукожившись и обнимает обтянутый синим свитером живот, а грудь аж выскакивает из выреза, такая она стала большая.

Смотрю то на ее бледное лицо, то на грудь, то на торчащий живот. Он недвусмысленно торчит, очень сильно намекает на ее интересное положение.

— Ты беременна… — говорю на выдохе. — Мой?

В моей голове со скоростью кометы происходит калькуляция. Она ушла от меня в октябре.