( Не ) мой ребенок

Стоит у иконы Богородицы с младенцем, плечи сгорбила, сложила руки в молитвенном жесте и беззвучно шевелит губами. Глаза зажмурила, никого вокруг себя не видит.

Сколько ей? Сорок пять, кажется? По сути, еще не старуха, а выглядит именно так. Хоть морщин на лице не особо видно, но из-под платка пробиваются совершенно седые волосы. Вообще, они с Миркой похожи, только мать ее — блеклая, постаревшая версия дочки. Юбка в пол какая-то замызганная, вязаная кофта старая.

— Здравствуйте, Вера Николаевна. — Подхожу к ней.

Она резко вздрагивает, будто к ней не зять подошел, а смерть с косой.

— Здравствуй, Антон, — кивает без улыбки.

И отворачивается.

Не хочет общаться? Так я и не навязываюсь.

— Я только спросить хотел, — снова отвлекаю ее от бесполезного бубнежа. — Перед какой иконой ставят свечку за упокой?

Она резко вскидывает взгляд, смотрит на меня с некой долей сочувствия:

— В твоей семье кто-то умер?

Возмущает меня такая постановка вопроса. У некоторых ни грамма чуткости.

— Так-то не только в моей… Мира, она не только моя жена была, но и ваша дочь…

Брови тещи мгновенно встречаются у переносицы:

— С чего ты взял, что Мира умерла?!

— Ну так… — пожимаю плечами. — Уже много месяцев ни слуху ни духу… Если б жива была, уже б давно вернулась, что ей делать в этой Москве? Вы мозгами раскиньте. Нет, чует мое сердце, нет ее уже…

Вижу, как мою тещу перекореживает от моих слов.

Обычно она мягкая, говорит так, будто каши в рот набрала, а тут четко так выдает, аж в ушах звенит:

— Типун тебе на язык! Жива она!

— Как же жива, если знать о себе не дает? Я недавно с вашим мужем говорил, так вот он…

Теща осекается, опускает взгляд в пол и опять мямлит, будто кашу жует:

— Надо верить, что еще нам остается? Я верю, что жива.

И тут до меня доходит, как до самого тупого жирафа на свете. С подругами моя гулящая жена могла не связываться, с отцом она тоже не ладила. Но мать-то любила! Если с кем и держала связь, то с ней, а та, походу, тестю ни слова…

Спрашиваю напрямик:

— Вы знаете, что она жива? Она держит с вами связь?

— Что ты? — охает она. — Уже много месяцев ни слова от дочки не слышу…

И спешит отойти.

А я не дурак. Я пес охотничий, я след взял…

Делаю вид, что и вправду ухожу, а на деле просто отдаляюсь. Скоро в церковь набивается толпа народу, становится не протолкнуться. Священник заводит какую-то тягомотину заунывным голосом. Жду, ловлю момент. Осторожно подбираюсь к теще сзади. Как заправский карманник, вытаскиваю из кармана ее затрапезной кофты старый, потертый мобильный.

Пластиковый мусор, который лишь по недоразумению до сих пор работает, расскажет мне все секреты.

Глава 37. Звонок из прошлого

Мира

Покрошить овощи на борщ — целое искусство.