Навеки мой

– Вэр! Ты не должен обращаться со мной так. Я слышала, ты устроил в том клубе сцену – некрасивую и недостойную.

«Вот и надейся после этого на обещания Дэшвуда, – подумал Джек. Черт возьми, это означало, что Софи не зря беспокоилась за свою репутацию».

– Как ты мог так поступить? – В голосе матери прозвучала неприязнь.

– Ты сама попросила меня пойти туда, – напомнил Джек.

– Ради Филиппа! Я никогда…

– Филипп тоже сыграл свою роль в этой «сцене», как ты изволила выразиться. Надеюсь, ты уже отругала его за то, что он нарушил слово и в тот же самый день вернулся к карточным столам в «Веге», хотя обещал воздерживаться от азартных игр на протяжении месяца?

Рот герцогини непроизвольно открылся. Только сейчас Джек сообразил, что с самого детства не намекал матери на неодинаковое отношение к нему и его брату.

– Но, Джек…

Он напрягся. Обычно при обращении к нему мать употребляла титул: так повелось с того дня, как умер отец, – и вот теперь назвала по имени. Это отнюдь не случайно – явно готовилась к нападению.

Герцогиня подошла ближе и коснулась руки сына.

– Конечно, Филиппу необходимо пересмотреть собственное поведение. Он раскаивался. И ты бы сам увидел это, если бы не исчез в неизвестном направлении без предупреждения. Я очень переживала.

Джек отодвинулся от матери и развел руками.

– Я снова дома. В целости и сохранности. А теперь отправляюсь на прогулку.

– Но, дорогой, ты должен подумать не только о моих чувствах. Леди Стоув и Люсинда заезжали в твое отсутствие…

Краем глаза Джек заметил лакея, ведущего под уздцы коня. Неро беспокойно перебирал ногами, готовый пуститься в галоп. Это хорошо. Джек намеревался прокатиться на нем до Хэмпстеда и обратно.

– Надеюсь, у них все в порядке. Лошадь ждет, мама. Хорошего дня.

– Но… но, Вэр! Мы должны побеседовать о Филиппе!

Джек помахал матери рукой, сбегая по ступенькам крыльца. Хватит с него разговоров о Филиппе. Взяв поводья из рук лакея, он вскочил в седло и отсалютовал матери, которая была настолько ошеломлена, что последовала за ним до дверей. Ее глаза были широко раскрыты, а рука прижата к груди. Джек поскакал прочь, понимая, что мать внимательно смотрит ему вслед.

Интересно, Филипп где-то в доме? Ему наверняка не терпится расспросить мать о том, как прошла встреча с Джеком. Филипп всегда действовал одинаково: уговаривал мать замолвить за него словечко, выдавая ей сильно приукрашенную версию правды. Герцогиня, принимавшая объяснения младшего сына на веру, становилась поистине неукротимой, и Джек, как правило, соглашался выполнить ее требования. Но делал он это скорее для себя, поскольку ему вовсе не хотелось слышать постоянные жалобы и обвинения в свой адрес. А ведь мать не сдавалась до тех пор, пока не получала желаемое.