Мой настоящий мужчина

Ведь, когда рядом с тобой есть человечек, который тебя любит, то больше ничего и не надо! И пусть, что ему пока всего пять с половиной! Это не важно! Важно то, что он рядом, и я очень люблю его!

***Я быстро втянулась в работу. График меня полностью устраивал. Ревский был требовательным, но без самодурства. И я всегда забирала Егорку из садика, как только была свободна. Сергей Вениаминович старался не задерживать меня на работе, и иногда отпускал пораньше. Он знал, что я спешу в детский сад.

И если бы меня спросили, как у меня дела, я, ни секунды не сомневаясь, ответила, что лучше просто не бывает! И это была правда! Ортез на работе я практически не надевала, стараясь просто не нагружать руку. Поэтому о том случайном эпизоде, почему я носила ортез, я даже и не вспоминала. Он просто стерся из памяти. Но как выяснилось, что окончательно стереть все нельзя. Или это судьба старается снова ткнуть тебя носом, если ты забываешь о чем-то, что имеет значение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Прошло две недели. Точнее, они пролетели, что я их даже и не заметила. Дома все было хорошо, на работе тоже. Я как раз собиралась бежать во второй корпус, когда загорелась кнопка селектора, но не было никакого звука. Точнее звуки были, но непонятные. Не зная, что это могло быть, я решила все-таки уточнить у Ревского. Входя в его кабинет, я никогда не стучала. Если Сергей Вениаминович просил чай, я просто заносила ему его, и ставила на стол, чтобы не отвлекать от работы. Если же это были документы, то сообщала ему об этом.

Ревский сидел, откинувшись на кресле, и держался одной рукой за грудь, другая лежала на селекторе. Видимо он все-таки пытался позвать на помощь.

– Сергей Вениаминович, вам плохо? – я подбежала к мужчине и попыталась посмотреть ему в лицо. Оно было искажено гримасой боли. – Вы меня слышите?

Ревский меня не слышал. Или слышал, но ничего не отвечал. На лбу были бисеринки пота, он тяжело дышал.

Схватив свой телефон, я набрала номер Холодова. Он звонил мне через неделю после приема и интересовался моим здоровьем. Уверив врача, что чувствую себя прекрасно, я поблагодарила за помощь, и записала номер его телефона. Так на всякий случай. Тем более, узнав, что я работаю в «Медиаграде» помощником Сергея Вениаминовича, Холодов посоветовал не баловать того кофе, так как у Ревского было больное сердце.

– Иван Андреевич! Это Вера. Морозова! – Закричала я в трубку.

– Да, Верочка, что случилось? – Спросил спокойный мужской голос.

– Сергей Вениаминович. Ему плохо!

– Бригаду на Лермонтова 14! СРОЧНО! – Услышала я четкую команду. – Вера, успокойтесь. Он в сознании?

– Глаза открыты, но ничего не говорит.