Мой мужчина

Мэриан хотелось как можно скорее разобраться, что все это значит, но она провела так много времени в седле, что едва могла двигаться. Кэтлин вызвалась разведать, что к чему, пока она передохнет в гостинице.

Чад уже был в городе — явился удостовериться, что опасность миновала. Рыжая столкнулась с ним у дверей салуна «Не здесь». Огорченный известием, что те двое не спешат узаконить свои отношения, он выглядел мрачнее тучи. Хотелось надеяться, что это не за горами, но кто мог поручиться? Единственным утешением служило то, что Аманда провела ночь в стенах салуна. И вот в ожидании развития событий Чад угрюмо подпирал стену «Не здесь».

Выслушав его, Рыжая рассердилась и отправилась за подкреплением. Некоторое время спустя к салуну приблизилась небольшая толпа. Шериф уже внес свою лепту, предложив как посетителям, так и персоналу очистить помещение. Его помощник занял пост на дощатом тротуаре и отгонял от окон тех, кому не терпелось заглянуть внутрь. Среди любопытных было довольно много ковбоев с ранчо Рыжей.

Чад счел за лучшее держаться в стороне. Он уселся за дальний столик и стал ждать развития событий. Рыжей предстояло навязать Спенсеру брак — задача нелегкая. Зная ее, для начала можно было ждать разговора на тему о том, как поступает человек благородный. К его удивлению, Рыжая явилась в салун с винтовкой в руке. Очевидно, и ей пришло в голову, что лекция о моральном облике будет в данном случае напрасной тратой времени.

Когда Спенсер наконец соизволил появиться, он сразу понял, к чему идет, и ему стало смешно.

— Это что же, шутка? — осведомился он у Рыжей, с каменным лицом стоявшей рядом с проповедником.

— Вовсе нет.

Следом на верхнюю площадку лестницы вышла Аманда. На ней было платье в черную и розовую полоску, фасоном похожее на те, что носили «девочки» Спенсера, — нечто среднее между вечерним туалетом и неглиже. Невольно думалось, что она решила без промедления вписаться в атмосферу злачного места.

Аманда отнеслась к происходящему иначе, чем ее любовник. Она не рассмеялась при виде Библии в руках у священника, а бросилась назад по длинному балкону. Но там уже стояла пара ковбоев Рыжей. Тогда, презрительно сморщив нос, она прошагала вниз по лестнице и остановилась перед своей теткой, уперев руки в бока."

"— Я думала, мы договорились, что ты не будешь совать нос в мои дела. Мы обе знаем, что я вольна во всех своих поступках, за исключением брака, где твое слово имеет… некоторый вес. Поскольку о браке речи нет, позволь узнать, зачем ты сюда явилась — кроме того, конечно, чтобы выставить себя дурой?

Поскольку голос у нее был звучный, с улицы донеслись возмущенные восклицания. Если кто-то и сочувствовал Аманде, таких поубавилось.