Мой муж - предатель

Мой крик сперва летит между нашими телами, а потом я прячу его в грудь Марка, целуя, изнывая, совершенно теряясь. Марк вбивается в меня, отпуская себя и задавая жесткий ритм. Словно столько думал обо мне, что не способен на нежность. Мне самой она сейчас не нужна. Мне хочется, чтобы он двигался быстрее, глубже, размашистее…

— Боже, Марк, — мой голос не слушается, я даже не уверена, что мне удается произнести вслух хоть что-то. — Да, да, пожалуйста, еще…

Еще.

И еще.

Марк хватает меня за талию и делает мощные толчки, направляя мое тело на свой член. Я больше не могу и чувствую, как начинаю уплывать. Я машинально крепче сжимаю его бедрами и окончательно теряю комнату. И все детали вокруг, проваливаюсь в сладкий прилив, который становится всё выше и обжигает пульсацией.

Так тесно, сладко…

Так…

Марк изливается в меня и до болезненной тесноты, от которой мне хорошо, смыкает руки вокруг моего мокрого тела.

Глава 14

Я просыпаюсь в своем номере. И только в момент пробуждения понимаю, что забыла попрощаться с Марком. В том смысле, что надо было разойтись по разным номерам. Вместо этого я заснула рядом с ним. И даже что-то шептала ласковым голосом, когда засыпала, обнимала его, целовала…

Он лежит рядом.

Не спит и не занят телефоном. Марк смотрит на меня, держа голову на согнутой руке.

— Доброе утро, — бросает он, когда замечает мой взгляд.

— Доброе, — я киваю и машинально тянусь к телефону, чтобы понять сколько сейчас времени.

А заодно получить небольшую передышку и решить, как вести себя дальше. Все-таки я по-другому представляла себе сегодняшнее пробуждение. Вернее, я его никак не представляла. Но то, что происходит сейчас, застает меня врасплох.

— Семь утра, — подсказывает Марк. — Я заказал завтрак в номер минут пятнадцать назад. Наверное, ты начала просыпаться из-за моего голоса, хотя я старался не шуметь.

— И что ты заказал?

— Почти всё меню. Не знал, что ты захочешь.

— Это мило, — я откидываюсь на подушку и пытаюсь расслабиться.

Кажется, я забыла, как это делается.

Я как на иголках. Подспудно жду чего-то нехорошего и поэтому волнуюсь. Пытаюсь просчитать чего добивается Марк, куда ведет наше общение или где я дала слабину и вот-вот пропущу важную развилку, из-за чего потом у меня будут большие проблемы.

Наверное, это и есть то самое недоверие к миру. После предательства оно быстро пускает корни в самое сердце.

— Ты где-то витаешь, — доносится приглушенный голос Марка. — А я, между прочим, рассказывал о своем детстве.

— Правда?

— Нет, — он смеется с утренней ленцой. — Я говорил, что последний раз засыпал с раскрытыми окнами три года назад. Я привык, что везде эти шторы специальные… как они? Забыл слово.

— Блэкаут.

— Да, точно. Меня раздражает свет с улицы.