Мой муж - предатель

— И ты командный игрок? Ты перечислил много командных видов спорта.

— Я умею помогать, — он кивает.

— Я это уже заметила.

Все-таки мне не кажется.

Марк кладет ладонь на мои пальцы и мягко сжимает, обжигая своей близостью так, что мой пульс разгоняется за мгновение. В горле пересыхает, и я лишь судорожно выдыхаю, когда он наклоняется ко мне. Марк упирается виском в подголовник моего кресла, оставляя между нашими лицами жалкие сантиметры.

Мы теперь дышим выдохами друг друга.

— Подожди, ничего не говори, — произносит он почти что в мои губы. — Хочешь я помогу тебе? Сделать тебе ребенка?

Глава 12

Неожиданные слова Марка вмиг отрезвляют.

Такие вопросы мне еще не задавали.

Я схватываю воздух, как ледяной поток, и отстраняюсь от него. Впиваюсь спиной в дверь так, что становится больно из-за пластиковой ручки.

— Всего лишь предложение, — буднично реагирует Марк.

Он тоже отдаляется, возвращаясь на свое место. И он снова нисколько не смущен. Будто предложил обычную плевую сделку.

— Подумай…

— Я не буду думать об этом! Это дикость, — я взмахиваю ладонью, чтобы сбросить напряжение.

— Любой мужик может стать отцом. Это дело трех минут.

— Звучит чудесно, Марк, — во мне просыпается отвращение. — Ты прям-таки открываешься с новой стороны.

— Стать папой — вот что сложно, — в его голосе появляются металлические царапающие интонации, словно мы говорим не о гипотетической ситуации, а о его личной истории. — А отцом… да хоть каждый день.

Я смотрю ему прямо в глаза. И не могу поверить, что он серьезно.

Что этот разговор действительно происходит между нами.

— Я помогу финансово, — добавляет он спокойнее.

— Зачем тебе это?

— Почему нет?

— Ты бредишь. Ты вообще не понимаешь, о чем говоришь.

Как он себе это представляет?

Не сам процесс, а что будет после? Если ребенок действительно появится… Это же не игрушка, это безумная ответственность и это свяжет нас навсегда. Отыграть назад будет невозможно. Да и сам процесс! Я что сейчас кивну и он затянет меня к себе на бедра, потом расстегнет ширинку и займется делом на три минуты? Что-то мне подсказывает, что Марк не имеет в виду донорство и медицинские манипуляции.

Я отворачиваюсь к окну.

С таким же успехом можно разговаривать с иностранцем, не зная его языка. Мне совершенно неподвластна мужская логика, а дело точно в ней. Другого объяснения у меня нет. У мужиков и правда с этим проще.

— Хорошо, — отзывается Марк. — Забудем этот разговор.

Легко сказать.

Хотя я постепенно успокаиваюсь, пока мы едем домой. За окном мелькают вечерние улицы, а моя волна возмущения сходит с каждый метром дороги. Я даже начинаю сомневаться, что Марк сказал что-то оскорбительное. Я совершенно запутываюсь и поэтому молчу.