Мой милый повеса

Мэг постаралась, чтобы руки, державшие чашку с чаем, не затряслись.

– О похождениях моего супруга?

Прочищая горло, Кристиан откашлялся.

– Если это можно так назвать. Он стал просто разваливаться на глазах, когда вы уехали.

– Разваливаться? – захлопала глазами Мэг, сомневаясь, правильно ли расслышала.

– Харт почти все ночи проводил на кушетке в нашей гостиной. Говорят, что он по клубам проиграл чуть ли не целое состояние, – настолько был рассеян из-за душевных переживаний.

Она перевела дух. Вот это было удивительно!

– Его отвергла леди Мария?

– Наоборот. Она ясно давала ему понять, что готова его принять, но Харт не ответил на ее призыв.

Мэг на секунду закрыла глаза, испытав несказанное облегчение.

– Вы уверены?

– Он сам мне рассказал об этом три дня назад, когда упился вусмерть и стал по этой причине предельно откровенен. Он любит вас, Мэг: я в этом убежден.

– Любит меня?

Если бы Кристиан сказал, что Харт наполовину волк, она бы наверняка удивилась меньше.

– Да. Нам, дуракам, требуется чуть больше времени, чтобы понять, что мы влюблены.

Вооружившись вилкой, Кристиан подмигнул жене и принялся за еду.

– Ты прав, дорогой, – рассмеялась Сара.

– Что, если вы ошибаетесь и он не любит меня?

– Мэг, я ваш должник, – напомнил Кристиан. – Если бы не ваша помощь в прошлом году, не уверен, что мы с Сарой сегодня были бы вместе. Обычно я не участвую в таких делах: пусть посредничеством занимается Люси, – но здесь есть только один способ убедиться в том, что я прав. Возвращайтесь в Лондон и поговорите с Хартом.

В тот же самый день, ближе к вечеру Люси Хант в сопровождении Делайлы Монтбанк приехала с визитом к Харту, и хозяин нехотя пригласил их в кабинет, без особой, впрочем, радости. Его мало интересовало, что расскажет эта парочка. Он все еще не до конца пришел в себя после обильных возлияний прошлой ночью, поэтому не было никакого настроения ни с кем общаться.

Люси решительно прошла в кабинет, стянула перчатки и, жестом указав Делайле на кресло, принялась расхаживать перед камином. Вся в розовом, девушка уселась и принялась рассматривать Харта своими огромными темными глазами, время от времени оглядывая комнату, словно пытаясь запомнить детали обстановки.

Заметив у нее на руке глубокую царапину, видневшуюся из-под перчатки, Харт спросил:

– Что случилось?

– Это попугай. Зато теперь я научилась сдерживать себя и не издеваться над ним, – фыркнула Делайла.

Харт поджал губы, пытаясь скрыть улыбку. Люси была права: эта девица – уникум.

– Итак, чем обязан удовольствию видеть вас, ваша светлость? – повернулся он к герцогине. Из-за ее непрерывного хождения туда-сюда у него опять разболелась голова.