Мой малыш миллионера

Я тоже не сильно поправилась во время беременности, но все равно заметно округлилась.

– И какое предложение? – я спрашиваю, хотя прекрасно понимаю, что и без моего вопроса, его сейчас же озвучат.

А еще я понимаю, что деловое предложение от беременной жены бывшего, априори не сулит мне ничего хорошего. Остается только ждать, насколько отвратительным оно будет.

– Мой отец – довольно известный политик. У него есть деньги. Я готова заплатить тебе сколько нужно для того, чтобы ты оставила Мирона в покое.

– Это шутка? – я снова усмехаюсь. Бред какой-то.

– Нет, это не шутка. Сколько тебе нужно? Миллион? Два? Три? Просто назови цену, за которую ты со своим ребенком готова убраться из нашей жизни?

– Вам нужно уйти, – вежливо говорю я.

Отхожу немного в сторону, освобождая путь к выходу.

– Я предлагаю отличный вариант. Мирон ничего не узнает. Мой отец готов выделить любую сумму. Любую, слышишь?! Можешь не стесняться. На эти деньги купишь себе квартиру, дом, машину. Хочешь, самолет купи! Вложи куда-нибудь.

– Я попросила вас уйти, – спокойно повторяю, хотя внутри все кипит от злости, обиды и разочарования.

Теперь я уже не могу представить, как Мирон живет с ней. Становится очевидно, что я ошиблась, и Оля совсем не подходит ему. Она… она… Я даже не знаю, как охарактеризовать ее, но в таком поведении не вижу ничего хорошего.

– Ты реально что ли дурочка? Я тебе предлагаю нормальный вариант! Мирон ни с тобой, ни с твоим… – девушка с презрением смотрит в сторону колыбельки, – ребенком все равно не будет. Это факт. Сейчас я предлагаю тебе уйти с деньгами, а потом ты свалишь с голым задом. По-моему, выбор очевиден.

– Покиньте квартиру! – мой голос становится уверенным. Я не позволю этой Оле думать, что она может вертеть моей жизнью."

"– Бедная, но гордая, – ехидно заявляет жена Мирона. – Зря ты рассчитываешь на то, что мой муж вернется к тебе. Этого не будет. Он никогда не простит тебе предательства. Никогда. Ты не представляешь, какого ему было. Такого не прощают, – она делает несколько шагов в сторону выхода, а потом, когда ровняется со мной, вдруг останавливается и добавляет. – Знаешь, я сегодня добрая. Даю тебе пару часов на принятие решения. Подумай хорошенько.

– До свиданья! – с ненавистью цежу я.

Девушка хмыкает, но все же продолжает движение.

Когда она уходит, хлопнув дверью, я оседаю на диван.

Во мне кипит такая ярость, что ее невозможно унять. Впервые после подобного угнетающего разговора, я не чувствую себя уязвимой. Я чувствую себя сильной, готовой идти до конца, готовой грызться за возможность моего ребенка общаться с отцом.