Мой малыш миллионера

Не помню, когда я вообще так веселилась. Наверное, никогда раньше. Ну, и никогда больше.

При этом я не пила ничего кроме сока. Но мне и без того было весело. Вечер в компании подружек проходил «на ура».

Коршунов появился в клубе часа через два. Он присоседился к нашему столику.

Девчонки хихикали и строили глазки симпатичному богачу. Тот сорил деньгами, нарочно привлекая к себе их внимание.

Но больше всего Александр сосредоточился на мне. Я прямо чувствовала, как он наблюдал за мной цепким взглядом. Даже когда общался с моими подругами, краем глаза все равно наблюдал.

Я поделилась своими опасениями с Катей, но та сказала, что мне мерещится. Да и вообще, богач больше «запал на невесту, так что сиди спокойно, тебя дома свой собственный олигарх ждет».

Я успокоилась. Поверила, что подруга права, и я зря загоняюсь."

"Во время очередного тоста решила поддержать компанию подруг, и тоже подняла свой, уже давно стоявший без дела стакан с соком.

И дальше все события как в тумане…

Помню лицо Коршунова. Его наглую, улыбающуюся рожу.

Помню, как духота и шум клуба сменяются прохладой и мелодией ночного города.

Помню, как пытаюсь сделать хоть что-то, но тело ватное. Язык не шевелится.

Меня ведут по незнакомым помещениям, и я цепляюсь за мужчину, чтобы не упасть.

Он что-то говорил мне, но уловить смысл слов не выходило. Сознание убегало, как только я пыталась на чем-то сосредоточиться.

Я то и дело проваливалась в темную пропасть. Потом на мгновение приходила в себя и снова погружалась в темноту.

«Фото на память!» – это единственная фраза, которую мне удалось понять и запомнить, а после нее я очнулась только, когда в комнату влетел разгневанный Мирон.

Комната оказалась номером дорогой гостиницы, Коршунов – бизнес-конкурентом Богданова, а я – разменной монетой в его нечестной игре.

До сих пор не понимаю, чего Александр хотел этим добиться. Быть может, я просто ничего не соображаю в бизнесе?!

Как бы то ни было, Мирон бросил меня. Оставил прямо там, в номере отеля.

Блестящее мини, сумочка с телефоном, паспортом, салфетками и парой тысяч рублей – все, что у меня осталось.

Достучаться до Богданова было невозможно, хотя я старалась. Очень старалась.

– У тебя есть капуста? – неожиданно спрашивает Мирон, когда мы возвращаемся домой.

– Да, – от удивления я издаю легкий смешок.

– Я очень любил твои ленивые голубцы, – с явным намеком начинает мужчина. – Сможешь приготовить?

– Конечно! – быстро соглашаюсь. Есть и, вправду, уже хочется. – Только если с сыном посидишь.

– Без проблем, – Мирон разводит руками. – Ради голубцов я готов на все!

Широкая улыбка озаряет его лицо, и я тоже прыскаю от смеха.

***

– Ну, как? – спрашиваю я, когда Мирон отправляет в рот вторую вилку, только что приготовленного мной блюда.