Мой малыш миллионера

У меня даже сомнений не было, – бормочет он, видимо, прикидывая в голове, какой ущерб нанес ресторану попусту открытой бутылкой, скорее всего, дорого продукта, ведь в этом ресторане все недешево.

Сердце вновь пропускает болезненный укол, но я стараюсь не предавать ему особого значения. Я выше каких-то там чувств. Тем более к той, что предала меня.

– Оставь, – решаю простить парнишке оплошность. – Я заплачу.

Официант просит прощения в третий раз, а затем спешно удаляется.

Я берусь за горлышко бутылки. Думаю, можно попробовать что это такое. Не отрава же.

– Я не буду! – она чуть ли не подскакивает на стуле, когда я, ухватившись за стекло пальцами, подвигаю к себе стакан. – Мне нельзя! – следом за первой летит вторая отговорка.

Нельзя… И без того ничего не съела.

Уверен, Аня что-то от меня скрывает.

Я не верю в совпадения. Не верю в судьбу. Только фактам.

– Может, признаешься уже зачем пришла тогда в ресторан, и закончим этот цирк? Я найду себе секретаршу с опытом, а ты свалишь по своим делам. Я ведь все равно узнаю. Рано или поздно. Но лучше рано. И от тебя.

– Я же сказала! Мне просто нужны деньги. Мне нечем расплатиться с долгами.

– Поэтому решила поживиться на моей свадьбе? Найти себе нового слепошарого богача, что поведется на твои формы, на ангельский голосок? Или гадость какую-то пришла сделать моей жене, чтобы отомстить за то, что вышвырнул тебя?

Аня вжимается в стул. Видно, как начинает биться беспокойная венка на шее. Девчонка нервничает, и нервничает очень сильно. Ни это ли положительный ответ на мои вопросы?!

– Я ничего не знала, – прерывисто начинает она.

– Ты слишком много врешь, – заключаю я. – Хотя, чего я ожидал?

– Ты вообще не изменился, Мирон. Не понимаю, что заставляет тебя быть таким слепым? Ты, кажется, готов поверить во все, и каждому, только не мне.

– Я видел все своими глазами тогда! Видел! Или ты забыла? – гнев начинает пульсировать в груди. Я говорю намного громче, чем требуется, нарушая мягкую тишину ресторана.

– Ты увидел то, что тебя заставили увидеть! Ты даже не слушал! Ни единого моего слова. Ты не дал сказать ни слова, Мирон. И в ресторане – ты не стал разбираться. Что было бы, если в своей компании ты рубил с плеча?

– Хватит! – ладонь против воли падает на столешницу с такой силой, что вся посуда подскакивает.

Аня тоже вздрагивает. Зато перестает нарываться.

Мы оба замолкаем. Ресторан, определенно, не лучшее место для выяснения отношений, тем более, с бывшей возлюбленной.

Я упорно убеждаю себя в том, что больше не люблю. Не должен любить.

Раз сама не хочет сознаваться, я все-таки соберу на нее все данные. Надо было сделать это сразу, а не устраивать весь этот маскарад с секретаршей и боссом.

После нашего последнего разговора Аня больше не притрагивается к пище. Выпивает только чай.