Мой любовник

Мужчина предпочитал хорошую драку разговорам, уделяя мало времени или внимания к последнему. Однако паренек был весь во внимании, его умные глаза были благоговейно сосредоточены на короле.

Его руки находились за спиной.

Несмотря на свой внешне спокойный вид, он вертел своими руками там, где никто не мог этого увидеть. Только подрагивание верхней части предплечий выдавало его возбужденное состояние.

Дариус мог понять, что чувствовал парень. После этой речи, они все как один отправятся на поле боя, и сын Харма впервые предстанет перед их врагом.

Он не был вооружен должным образом.

Вернувшись только что из военного лагеря, его оружие было не лучше того, что и тогда было у Дариуса… только лишь еще больше обносков Бладлеттера. Что было прискорбно. У Дариуса не было отца, который мог бы о нем позаботиться, но Харм должен был обеспечить всем необходимым своего паренька, дав ему хорошо сбалансированное, отлично изготовленное оружие, под стать его собственному.

Король поднял вверх руки и возвел очи в потолок:"

"— Пусть Дева-Летописеца узрит всех собравшихся здесь со всей добродетелью и благословением своим, так как эти солдаты достойны выйти на поле битвы.

Из уст Братьев вырвался боевой клич и Дариус вторил ему со всей мощью своих легких. Этот рев эхом отразился от стен, повторяясь снова и снова. Пока громогласный звук возносился все выше и выше, король протянул ладонь в сторону. Из тени вышел вперед молодой наследник трона. Выражение его лица давало ему гораздо старше семи лет. Роф, сын Рофа, как и Тормент, был копией своего отца, но на этом сходство между этой парочкой заканчивалось. Наследник трона был священен не только для своих родителей, но и для всей расы.

Этот маленький мужчина был будущим лидером… доказательством того, что, несмотря на вызов, брошенный Обществом Лессенинг, вампиры выживут.

И он был бесстрашен. Принимая во внимание, что многие юнцы прятались за спинами своих родителей, когда сталкивались один на один с Братом, молодой Роф не прятался, а стоял и смотрел прямо на мужчин перед собой, словно знал, что независимо от своего юного возраста, когда-то он будет править мощными спинами и боевыми руками тех, кто сейчас стоял перед ним.

— Вперед, мои воины, — провозгласил король. — Отправляйтесь. Используйте свои кинжалы со всей угрожающей смертоносностью.

Кровожадные речи для детских ушей, но в разгар войны не было иной защиты следующего поколения королевской знати. Роф, сын Рофа, никогда не выйдет на поле битвы — он был слишком важен для расы — и будет обучаться, чтобы иметь представление о том, с чем приходиться сталкиваться воинам под его правлением.

Когда король опустил глаза на своего отпрыска, его глаза заволокло гордостью, радостью, надеждой и любовью.