Мой любовник

 — Потому что я здесь существую, а не вижу, и какая же в этом судьба?

— Мне жаль.

И это был конец спора — по крайней мере, он больше не волновал ее мать. Вспыхнув, она исчезла.

Пэйн крикнула в пустоту:

— Отпусти меня! Будь ты проклята! Отпусти меня!

Половина ее ждала, что будет убита на месте и пытка закончится, и в этом было что-то забавное.

— Мама!

Когда ответа не последовало, Пэйн развернулась пожелав, чтобы в Дхунде было хоть что-то, что можно швырнуть, но ничего не было, и этот символизм стал криком в голове: «ничего для нее, здесь абсолютно для нее ничего не было».

Подойдя к двери, она дала волю гневу, срывая ее с петель и бросая в холодную, пустую комнату. Та два раза подскочила, а затем заскользила по пустому пространству, как камешек по поверхности пруда.

Гордо направляясь к фонтану Пэйн услышала ряд щелчков, а оглянувшись, увидела, что дверной проем сам собой починился, став точь-в-точь как раньше, совершенно не оставив следов ее деяний.

В ней закипела такая ярость, что горло сдавило удушающей судорогой, а руки — задрожали.

Краем глаза она уловила фигуру в черном, идущую вдоль колоннады, но это была не мать. Это была Но’Уан с корзиной даров для Девы-Летописецы, ее хромота была причиной раскачивающейся походки.

Вид несчастной, исключенной Избранной еще сильнее подпитал гнев…

— Пэйн?

Звук глубокого голоса заставил ее повернуть голову. У белого дерева, на котором восседали разноцветные птицы, стоял Роф, его массивная фигура заполняла все пространство дворика.

Пэйн бросилась в его сторону, превратив Рофа в мишень, с которой можно сразиться. И Слепой Король отчетливо чувствовал ее жестокое и яростное приближение. В мгновенье ока он принял боевую стойку, становясь могучим и готовым к атаке.

Она отдала всю себя и даже больше, кулаки и ноги полетели в него, ее тело закружилось в вихре ударов рук и ног, которые он блокировал предплечьями и уворачивался, пригибая голову и туловище.

Быстрее, жестче, смертоноснее взялась она за короля, вынуждая его отвечать ударами на удары или рискнуть получить серьезную травму. Первый жесткий удар она поймала плечом, кулак врезался в нее, заставив ее потерять равновесие… но она быстро пришла в себя и развернулась, следя за ногами и ступнями.

Удар в живот обрушился на него с такой силой, что он хмыкнул — по крайней мере, пока она не развернулась и не ударила его по лицу. И когда хлынула кровь, а очки с черными стеклами отлетели в сторону, Роф выругался.

— Какого хрена, Пэй…

Она не оставила ему и шанса закончить, врезавшись в него, обхватив руками, тараня огромный вес. Однако, никакого соревнования не было и в помине. Он был вдвое больше нее и с легкостью взял вверх, оторвав ее и развернув, чтобы прижать спиной к себе.