Мой любимый Зверь, или Одержимость без границ

А так же Матвей обвинял меня в предательстве…

“Мы сейчас не можем вернуться на родину” – и снова всплыли слова мужа в памяти, когда спустя полгода я напомнила о его обещании. Чуть ли не в ногах ползал, клялся, что совсем скоро все вопросы решит. Прямо сейчас и начнет.

Только вот длилось это намного дольше, чем “совсем скоро”.

А потом все перестало иметь значение…

- Ее удочерили, - я всхлипываю, утыкаясь Матвею лицом в грудь. Так и не надел футболку. Чувствую каждую его клеточку, прижимаясь щекой к голому телу.

Сейчас я в безопасности. Ни на что не променяю. Возможно и глупо я поступила пять лет назад, но тогда мне казалось – это единственный выход. Я не могла заставить Матвея разрываться между мной и долгом перед друзьями. Не могла, и все тут, как бы он сейчас не злился и не пытался надавить, что я должна была все рассказать ему.

Когда любишь, то стараешься оградить дорогого тебе человека от проблем. Возможно и не совсем удачно, но уж как получилось.

- Давно? – парень заставил меня разжать пальцы и заглянуть ему в глаза. – Арина! - потряс меня за плечи, выводя из тумана. Как под гипнозом была – воспоминания и собственная глупость давили с неимоверной силой на воспаленные нервы. – Очнись!

- Через год после того, как я в Италию улетела, - выдала на одном дыхании, придя в себя.

- А мать где? – продолжал допрос Зверь, никак не желая оставить меня в покое. Сильно сдавливал мои плечи, не давая мне возможности снова уйти в себя.

А так хотелось забыться. Просто отключить сознание хотя бы на время.

- Умерла два года назад, - вздохнула, снова погружаясь в воспоминания. – Траванулись паленкой вместе с отчимом и его дружками. Если бы вовремя вызвали скорую, то их бы спасли, - сделала паузу, глядя куда-то в одну точку. – Только вот скорую вызвать было некому…

Я даже на похороны не прилетела. Соседке деньги выслала, не желая даже вникать во все происходящее. Женщина, которая меня родила, давно перестала быть мне и Насте матерью – в полном смысле этого слова. Просто дрянь, которую даже не жалко.

И даже после смерти я ее не простила…

- Девочка моя, - Матвей снова прижал меня к себе. Сдавливал, шептал какие-то слова утешения и, по всей видимости, желал забрать часть той боли, которая до сих пор рвалась наружу изнутри.

Я с трудом понимала, что он говорит. Просто обнимала в ответ, сильнее прижимаясь к родному телу."

"- Ты слышишь меня? – мужской голос вывел меня из какого-то непонятного чувства прострации, а ладони тем временем держали мою голову, заставляя смотреть Матвею в глаза.

- Да, - полушепотом произнесла, так как во рту пересохло.

Медленно я оживала, приходя в себя и снова блокируя на подсознательном уровне воспоминания. К черту их, пора уже забыть. Всю ту боль и обиды, которые когда-то чуть не разрушили мою жизнь.