Мой любимый Зверь, или Одержимость без границ

Жизнь налаживается – азарт медленно, но уверенно просыпается в крови парня. Лишь бы форс-мажоров не случилось, чего Матвей жуть, как не любил.

Но интуиция, которая никогда не подводила, настойчиво твердила второй день подряд:

“Сюрприз не за горами”.

И как это понимать, скажите на милость?

Глава 32

Арина

Я ненавижу родину. Точнее, воспоминания, которые с ней связаны. Слишком больно. Безумно тяжело.

И очень одиноко, особенно сейчас.

Но больше всего на свете я ненавижу своего мужа. Даже не думала, что способна на столь сильное чувство. С каждым годом на протяжении пяти лет оно росло, крепло, а теперь достигло своего пика.

Только вот сбежать не могу. Да и куда бежать-то? Моя жизнь похожа на ад, из которого не выбраться. Можно только приспособиться, закрывать постоянно глаза и не пытаться что-то поменять. Вадим четко дал понять – или с ним, или на кладбище. Потому что своего (а я сто процентная его собственность, которую он купил) не отдаст. Никому.

Но как по мне, так лучше сдохнуть. Никаких планов и целей в жизни.

А самое главное – у меня больше нет мечты.

- Какого хрена мы сюда приперлись? – в очередной раз за последние две недели пребывания в России я задаю этот вопрос.

Муж злится, хватает меня за руку, когда я в шелковом халатике прохожу мимо него, и больно сжимает мое плечо.

- Я же просил так не выражаться…

- Тогда тебе надо было жениться на профессоре филологических наук, - ехидно бросила ему в лицо с презрением. – Или оставить меня в Италии, если я тебя так сильно раздражаю.

- Арина, что с тобой? – нажим ослаб, и я вырвала плечо, бросив презрительный взгляд на Вадима. Прошла мимо, уселась на стул, подложив ноги под попу (знала, что мой драгоценный супруг этого терпеть не может, но сегодня прямо жаждала его позлить, делая все назло) и взяла чашку с кофе.

- Гадость какая, - отставила в сторону посудину и скривилась. – В этом доме может мне кто-то нормальный кофе сварить? – заорала куда-то за спину, слыша, как Вадим скрипит зубами.

Две недели мы в России. В новом, мать его, доме. Нахрена он кому-то сдался, я так до сих и не пойму. Когда поженились, квартира была – смысл ее продавать и менять на эти хоромы, в которых можно заблудиться?

Какие-то дела у этого жирного борова, гордо именуемым моим супругом, нарисовались. И меня зачем-то с собой притащил, хоть я и просилась остаться в Италии."

"Там проще – о тебе никто и ничего не знает. “Печальная русская” меня прозвали, но мне плевать. Никто не лезет в душу, считая это не своим делом. Не пытается жизни учить. И советов, кстати, тоже не дает, считая нас с Вадимом идеальной парой.

Мы таковой и были. Но только на людях. А в остальном…

- Стерва! – прошипел мой супруг, резко встал, а стул с грохотом упал на пол.