Мой любимый враг

— Этого нет в соглашении, — напомнил он, лаская ладонью обнаженную грудь девушки.

— Мне все равно, — прошептала та.

— Предполагалось, что этот брак будет существовать лишь на бумаге. — Он говорил прямо в ее припухшие от поцелуев губы, нижняя часть тела уже не поддавалась контролю. — Мне не следовало этого делать.

— Делать что? — Она задержала дыхание, когда его рука нащупала эластичный поясок трусиков и начала стягивать их.

— Это… — Он прижался открытым ртом к пупку, затем двинулся вниз.

Мэдисон едва помнила себя от наслаждения. Деметриус вошел в нее одним ударом. Она вздрогнула, и он замер на мгновение.

— Что-то не так? — Он нахмурился при виде ее закушенной губы.

— Нет… я в порядке… ты просто такой… — Ее лицо пылало, а слова были еле слышны.

Он подождал немного, прежде чем начать движение, но от первого же толчка она снова закусила губу, и, к своему ужасу, он увидел в голубых глазах слезы.

Он замер, внезапно наступило прозрение.

— О, мой бог! — прорычал он и как можно осторожнее отпустил ее.

Мэдисон закрыла глаза, стараясь остановить слезы, но они продолжали течь по щекам, и она дрожащей рукой смахивала их.

— Мне очень жаль, — сказал он, поднялся на ноги и потянулся к джинсам.

Она услышала, как взвизгнула молния, и крепче сжала веки.

— Мэдисон.

Голос требовал поднять глаза, но она была слишком сконфужена. Девушка пыталась нацепить одежду, но руки не слушались.

Деметриус, нахмурившись, молча наблюдал за ней.

— Тебе следовало сказать мне, — произнес он после тяжелого молчания. — Я и понятия не имел, что ты… — Он замолчал, все еще не способный подобрать подходящие слова. Провел рукой по взъерошенным волосам, стараясь прийти в себя.

Такого с ним еще не случалось. Он имел дело с огромным количеством женщин, и ни одна из них не действовала на него так, как Мэдисон. И дело было не только в ее невинности, о которой он не знал. Об этом надо было побеспокоиться раньше. Просто ее личность, яростная преданность брату и смелый вызов перед лицом непреодолимых трудностей вызывали в нем искреннее уважение."

"Мэдисон намеренно прятала от него глаза. И его вдруг обуяло чувство вины. В первый раз в жизни он столкнулся с тем, чего старательно избегал, — это называлось любовь.

— Я не знаю, как мне извиняться перед тобой, — неуверенно заговорил он. — Должно быть, я причинил тебе боль.

Она на секунду подняла к нему залитое слезами лицо.

— Слегка… сейчас я в порядке.

— Если бы я знал…

— Пожалуйста, не казнись.

— Почему ты не сказала мне?

— А почему ты не спросил? — Она обрела прежнюю уверенность.

— Ты, конечно, права, — после минутного молчания признался он. — Мне следовало присмотреться к тебе внимательнее. Ты не похожа на других женщин, по крайней мере, на тех, с которыми я привык иметь дело.