Мой любимый Бес

Папаша перекладывает розы из одной в руки в другую.

— Не устраивай сцен. Ты не с приятелями в баре, а на кладбище. Имей уважение.

Уважение? Этот мудак, съебавшийся почти десять лет назад из нашей семьи, будет рассуждать об уважении? Он будет рассказывать мне о чём стоит говорить, а о чём нужно молчать? Он, упрекающий маму в том, что она родила больного урода. Умственно отсталый, дебил неполноценный, подобными ласковыми словами он называл Андрюшу. Нагуляла, тварь, так он говорил, стоило ему немного выпить на праздники. Не мог от нормального мужика родиться ребёнок с отклонениями, значит, ты, сука, нагуляла. А тратить свою жизнь на кретина, отстающего в развитии, высасывающего финансы и отнимающего время, папаша не собирался. Как раз предложили место в городе покрупнее нашего, а там и новая жена очень быстро появилась.

— Уважением было бы с твоей стороны не появляться, вообще, на горизонте. Уёбывай по-хорошему.

— Ты вроде бы взрослый мужчина, а ведёшь себя как неуравновешенный подросток.

— Хочешь поговорить о воспитании?

Я шагнул вперёд, тяжело дыша. Отец двинулся в сторону, намереваясь обойти меня. Я схватил его за полы пальто и толкнул назад.

— Ты и шагу не сделаешь в том направлении. Не хватало ещё, чтобы дерьмо вроде тебя, топтало могилу брата.

Отец переложил розы из левой руки в правую и резко залепил мне кулаком в скулу.

— Заткнись, щенок!.. Ты…

Больше он ничего не успел сказать. Я набросился на отца, вымещая на нём всю свою злобу. Перед глазами всё потемнело и раскрасилось алыми всполохами. Работали только кулаки и изредка ноги. Разнимать нас кинулся Леонид Павлович. Очень жаль, но в пылу драки локтем я заехал ему в глаз и разбил очки. Мама повисла у меня на шее, что-то всхлипывая.

— Тебе повезло, соплёныш. Я бы тебя… в бараний рог, если бы захотел.

Отец поднялся, сплюнув в сторону красным. Кичился, как всегда, своей корочкой и специальной подготовкой. Может быть, всех работников силовых структур специально обучают быть дерьмом?

— Забери розы, папаша, вставь себе в жопу вместо флага.

Я сел на снег, пнув в сторону ненужные цветы. Отец что-то хотел сказать, но передумал, махнув рукой. Медленно пошёл в сторону серебристого внедорожника с государственными номерами. Давай проваливай поскорее в свою гиперуспешную жизнь. Мы справимся без тебя. Всегда справлялись, а сейчас — тем более.

— Рома, не надо было так, — всхлипнула мама.

— А как надо? — я зачерпнул снега и растёр им лицо. Снег окрасился красным и обжёг кожу лица.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, мам.

— А щека?

— Пройдёт. Не переживай, тебе сейчас нельзя. И за очки извините, Леонид Павлович.

— Прощаю. Всё равно хотел… кхм, заменить, — соврал отчим.

Очки у него были новые.