Мой личный враг

Или провода уже давно отменили? И, вообще говоря, ангелы не поют, а трубят…

Внезапно развеселившись, Филипп ответил, что с голосом у него все в порядке, просто проблемы со связью.

«Да еще какие, — подумал он стремительно, — да еще какие проблемы со связью…»

— Зачем ты звони-ишь? — растягивая гласные, спросил ангел. — Соскучился?

— Нет, — сказал Филипп честно. — Очень много работы и очень много проблем. По правде говоря, мне некогда скучать…

Ангел обиделся. Это тоже входило в азбуку для привилегированных, поэтому Филипп понял сразу.

— Ну-ну, — сказал он неопределенно. — Не стоит сердиться, дорогая, это тебе не идет.

Иногда он ненавидел штампы, которыми разговаривал и с этим ангелом, и со всеми другими, ему подобными. Иногда, как сейчас, он радовался, что они существуют. Этот специальный язык изобрели для того, чтобы можно было говорить сколько угодно и не быть пойманным за язык, а в итоге ничего не сказать.

По-русски так разговаривать было невозможно.

— Я не сержусь, — поколебавшись, пропел — или все-таки протрубил? — ангел. — Я просто очень, о-очень по тебе соскучилась. А ты все пропада-аешь в своей гадкой Москве с белыми медведями.

— Белые медведи на Северном полюсе, — сказал Филипп, — а на Южном пингвины.

— Что? — опешил ангел, неожиданно съехав со своего ангельского тона. — Филипп, я не понимаю, как-то плохо слышно…

— Я женюсь, — сказал Филипп, решив разом покончить с жизнью — зачем длить мучения? — Я женюсь, здесь, в Москве. Ничего страшного, это всего лишь на год, потом мы разведемся, здесь же, в Москве. Этого требуют дела — и только. Я просто ставлю тебя в известность. Покуда я буду женат, встречаться мы не будем.

— Филипп, ты заболел? — спросил ангел нормальным человеческим голосом, забыв добавить в него серебристость колокольчика и свежесть Утреннего средиземноморского бриза. — У тебя температура? Или тебя похитила эта… как там ее… ах, нет, я забыла… Да! Русская мафия?

— Мафия? — переспросил Филипп. — Впервые в жизни слышу это слово. Где ты его взяла?

— Но как же, — растерянно забормотал ангел, — это теперь все знают. Все знают, что она в Москве всех похищает и творит всякие беззакония…

— Кто? — спросил Филипп.

— Мафия, — совсем убитым голосом сказал ангел. — Русская мафия.

— А-а… — протянул Филипп и замолчал, зная не только из литературы, но и по собственному жизненному опыту, что, взявши паузу, нужно держать ее до последнего, не сдаваясь.

Конечно, ангел паузы не выдержал, и Филипп понял, что первый раунд — за ним.

— Филипп, может, ты все-таки объяснишь, что происходит? — холодно спросил ангел. — Или я не имею совсем никаких прав?

— Ты имеешь все права, — заверил Филипп, — и можешь спрашивать о чем угодно, только я пока отвечать не буду.