Мой личный враг

Она знала говорить с ним в таком тоне нельзя. Через пару минут он выйдет из себя и вообще перестанет разговаривать. Ну и пусть. Она так перетрусила, стоя в темноте перед домом и приготовившись расстаться с жизнью, а потом этот гость с коньяком и в джинсах — как удар дубиной по голове, и непонятный разговор, и многозначительные взгляды… В данный исторический момент ей все равно, обозлится Филипп или нет.

— Я телевизор хочу посмотреть, — буркнула она. — А ты пей свой кофе…

— Как угодно, — сказал он почему-то по-английски, собрал чашки и ушел в кухню. Полилась вода, звякнуло блюдце, он что-то запел, фальшиво как всегда, и ушел в ванную.

Александра старательно смотрела фильм из серии «Наше новое кино». Показывали возвышенную страсть наркомана и проститутки. Весь фильм они кололись и трахались в каких-то ночлежках, потом их за что-то били, потом они кого-то били, и в конце концов действительность разбила-таки их чистую любовь вдребезги.

Убогий фильм был вязкий, как ночной кошмар, но зато он не мешал думать.

— Я пошел спать, — из-за двери сообщил Филипп.

— Валяй! — отозвалась Александра. Тонкость мужского восприятия порой поражала ее до глубины души. Он оставил ее чуть ли не в слезах, растерянную, наедине с тяжкими думами и, ничего не объясняя, ушел спать — разбирайся как знаешь, твое дело."

"«Конечно, я ему совсем не нужна, — горестно думала Александра. — Какое это имеет значение — жена я ему или не жена. В конце концов, это была моя идиотская идея — пожениться. Я думала, это снимет с меня часть проблем. А теперь появились новые — прошло полгода, а я до сих пор не знаю, кто он…»

Все странные и необъяснимые обстоятельства, которым она не придавала значения — или старалась не придавать, — вдруг всплыли в памяти, ей никак не удавалось прогнать тревожные мысли. Она чувствовала себя пленником в осажденной крепости, уверенным в своей обреченности.

Ее муж, французский журналист, приехавший собирать материал для книги, никаких заметок не делал, записок не писал, дискеты из лэп-топа носил с собой. Несколько раз он летал во Францию «по делам», приставил к ней охрану, пока она была в больнице, да и сама больница, и этот дурацкий санаторий, наверное, стоили уйму денег! Такое впечатление, что в кошельке у Филиппа лежит неразменный рубль. Или доллар.