Мой личный кошмар

Все же он не вовремя нарисовался.

Мамин знакомый с помятой физиономией и лысеющей головой показался мне несколько мутным. Странный он какой-то. Вроде и вежливый, и действительно безобидный, но этот его хищный блеск в глазах. Чем-то напрягал меня что ли. Как будто он что-то скрывает. Может и действительно скрывает.

Зачем ему моя мать?

— Юленька, — шепеляво гундосит Анатолий, попивая наш чай, из моей кстати, самой любимой кружки. Я не хотела её давать. Но мама была настойчива. — У нас теперь всё будет хорошо. Я нашел новую работу. И квартиру дают, двухкомнатную! Заживем с тобой, просто замечательно, милая.

— Толечка, — улыбалась мама. — Ты пей чай, пей. Колбаски хочешь?

И действительно, отдала этому проглоту, нашу со Стасом копченую колбасу. Мы вообще-то такую не часто покупаем. Цены на сырокопченку, в последнее время, стали практически заоблачными. И я и мама это знали. Но ей видимо, плевать. Отдала весь наш месячный запас своему бичу без зазрения совести.

Обидно.

Для неё-то мне естественно, не жалко. А вот он. Не нравится он мне, хоть убейте. Хотелось бы чтобы он ушел, но может быть это просто детская ревность.

Когда Юлия Семеновна пошла в мою комнату, чтобы начать собирать свои едва распакованные вещи, я совершенно растерялась. Не думала, что она сорвется так скоро. Стоило только её поманить, она и рада была уехать обратно. Даже недели не погостила.

— Мам, ну куда ты собираешься? — возмущалась я, мешая Юлии Семеновне собирать сумку с одеждой. — Ты же только приехала. Останься у нас ещё. Куда торопиться?"

"— Тань, ну что ты из меня бабку-то делаешь? — сердито ответила мама, вырывая сумку у меня из рук. — Я ещё не старая. Я жить хочу, понимаешь, жить! А вы со Стасом как дети малые. Все не можете без мамочки….

— Мам, да причем тут это? Этот твой…. Анатолий. Ну куда, ты с ним пойдешь? Мам! Да отдай ты сумку!

Мама вырвала свою сумку у меня из рук, с такой одержимой яростью, что я почти отшатнулась. Нет, она и раньше психовала из-за мужчин, но чтобы настолько сильно злится на меня, что я мешаю, это уже что-то из ряда вон выходящее.

— Мам. Мам, это не серьезно! Да, блин, мам!

— Отстань от меня! — Юлия Семеновна вылетела из моей комнаты как фурия. Да ё-маё.

Ну что ж такое?!

****

Он.

Она должна принадлежать ему одному. Это будет. Да, это нечестно по отношению к той, о ком он грезил все последнее время, той, чье имя вырезано на сердце скальпелем, и не убрать его из груди, и никакими ядами не вытравить. Засела в нём как отрава. Как долбанный афродизиак, не дающий покоя ни днем ни ночью. Жгущий и распаляющий изнутри, заставляющий мечтать о ней. Толкающий на насилие. Но при этом, такой с*ка сладкий и манящий, что нет на свете ничего сильнее. Всё адово притяжение к ней. Всё это внутри.

Он думал, всё будет по-другому.