Мой крылатый кошмар

Сдается мне, тебя еще никто не целовал, Торбург, не так ли?

И снова Иргар! Почему воспоминания о нем не дают мне спокойно жить?"

"«…Скажи мне, Торбург, там, в твоем мире цветов, целительских отваров и прочей ерунды есть место реальности?

... Парень-то у тебя хоть один был?...

... - Так и знал, что у тебя никого не было.

- Что? Да я?... Да у меня знаешь сколько?

- Осторожнее, следи за своими словами, Торбург. Информация на будущее: никогда не говори о том, что у тебя было много парней, даже если это и так. Это мало кому нравится».

- Ты же не думаешь, что я стану отвечать на этот вопрос? Что я вообще буду обсуждать с тобой свою личную жизнь, - едко парировала в ответ. – Был ли у меня кто-то или нет – это тебя не касается.

- Значит, что-то у вас с Шайродом было, - усмехнулся Зейн, по своему растолковав мои слова. – Я лучше его, поверь мне.

- С чего вдруг?

- Могу доказать. Хоть сейчас.

И сократил расстояние между нами до полуметра.

«Так, спокойно, Иви! Да, мы одни. Да, тут есть кровать, но паниковать не стоит! Гарроу - хищник и не стоит показывать ему свою слабость, сожрет!»

- Только попробуй, - улыбнулась я, надеясь, что Гарроу не почувствует панику, которая накрыла с головой. – Поверь мне, сделаешь еще шаг, и на подсолнухах и кактусах я не остановлюсь.

- Неужели?

- Да. Так что отойди. По хорошему.

Я не очень верила, что Зейн послушается. Все ожидала от него еще какой-то подлости. А парень вдруг отступил, широким жестом указывая на дверь.

- Не смею больше задерживать, Торбург.

Я не сразу решилась. Вдруг ловушка или западня.

- Отлично.

Три шага и я схватилась за ручку, открывая дверь, петли которой слабо заскрипели.

- Но я буду ждать тебя сегодня. И завтра тоже, - бросил Гарроу напоследок. – Каждый вечер буду ждать.

А я даже не оглянулась. Проскользнула в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

«Что за ерунда происходит?!»

На этот раз мне повезло меньше.

Стоило выдохнуть и осмотреться, как я поняла, что опять вляпалась в неприятности.

Широкий коридор был полон студентов всех возрастов. И они теперь молчаливо и весьма многозначительно смотрели на меня и на ту дверь, из которой я только что вышло.

Хотелось выругаться громко и неприлично. Сомневаюсь, что это ухудшило мое и без того плачевное положение.

И что теперь делать? Поздороваться? Улыбнуться? Сказать, что все не так, как они подумали?

Чтобы я сейчас не сказала и не сделала, будет только хуже.

Поэтому, задрав голову и нацепив на лицо самое безразличное выражение, на которое была способна, я медленно зашагала вперед.

«Все хорошо, не страшно… подумаешь…»

Мне вообще не стоит так думать. Потому что стоит только поверить, что я справляюсь с ситуацией, как начинает происходить какая-то ерунда, которая вновь втаптывает меня в землю.