Мой крылатый кошмар

- Знаю, - не стал врать он.

- Ну так скажи же мне!

- Не скажу. Иви, Элайну нужно время, тишина и покой. Единственное, что я могу сказать - то, что там безопасно и хорошо. Остальное он расскажет сам, когда вернется.

- Ты точно уверен, что ему ничего не грозит?

- Точно. Иди ко мне.

Я шагнула в его надежные объятья, прижимаясь щекой к груди и тяжело вздыхая.

- Я так волнуюсь за него, Айран.

- Элайну нужно время.

И мне пришлось смириться.

Элайн провел в одиночестве более полугода. И вернулся так же неожиданно, как и пропал. Просто однажды зимним морозным вечером постучал в нашу дверь.

Словами не описать, как я была рада его видеть. Как долго обнимала и целовала, смеялась и плакала, расспрашивала обо всем, не в силах на него наглядеться.

Но Элайн ничего толком не рассказывал, ограничивался односложными ответами. Лишь сообщил, что все это время жил в самом дальнем Храме Стихий, который располагался на границе с азгарами. Этот Храм был древним и очень суровым и стоял на вершине одной из высоких скал, где царила вечная зима и холод.

Место отшельников, где можно было залечить раны, прийти в себя и подумать о многом. Там никто не спрашивал о прошлом, не давал советов и не требовал разговоров.

И я видела, что эти полгода помогли Элайну прийти в себя. Я смотрела на старшего брата и видела, как боль и отчаянье ушло из его глаз, как тоску сменила привычная лукавая улыбка. Элайн вновь стал самим собой – добрым, веселым, счастливым, а мне большего и не надо было.

А потом, буквально через пару дней, он познакомил нас с Седой - юной целительницей Храма Стихий, своей будущей женой, которая, как он уверял, вернула его к жизни.

- Я все равно что-то забыла, - пробормотала я, застыв посреди огромного холла нашего нового дома у границы, в который мы переехали незадолго до рождения Дэмара.

Все эти четыре с лишним года мы кочевали из одного дома в другой. Черный лес отступал, еще очень медленно, не сдаваясь, натравливая на нас одну тварь за другой, но отступал. Мы отвоевывали все новые и новые земли, деревни, городки. И переходили дальше.

Но мне нравилась эта кочевая жизнь, постоянная борьба и работа с лесом.

Ох, какое же счастье восстанавливать деревья, сады, луга или растения. Вновь пробуждать их после многолетней спячки, вливать силу и наблюдать, как вчерашняя пожухлая трава медленно сменяется молодой порослью, как на искореженных проклятьем деревьях набухают почки, появляется молоденькая листва. И на прежнее место обитания возвращаются животные и птицы.

Четыре года я отдала борьбе с Черным лесом и восстановлению мира. Но я была не одна. Два года назад мне в помощницы направили еще двух молоденьких дриад. Целых двух!

Столько долгих лет дриад почти не было, а тут дар начал пробуждаться и в других.