Мой лунный эльф или как не влюбиться по уши

Пыталась пробиться к голосам, что звали к себе, подбадривали, просили не сдаваться.

Илайлин продолжала посылать в меня волны ментальной магии, одну за другой. А потом в ее руке материализовалась огненная плеть, и она резко хлестнула ею Мартина. Гибкий пламенный кнут рассек пространство в нескольких сантиметрах от беззащитного зверя. Нет, эльфийка не промахнулась – просто издевалась надо мной.

Вот она победно улыбнулась, глядя прямо на меня, отвела руку для очередного взмаха, и я поняла: на этот раз удар будет точным.

Это стало последней каплей.

Она не смеет мучить Марра. Не смеет!

Я закричала, надсаживая горло, вкладывая в хриплый вопль весь свой гнев, все отчаяние. На шее, стремительно нагреваясь, завибрировал медальон, и голова будто взорвалась, выворачивая меня нестерпимой болью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Наконец-то, – облегченно выдохнул кто-то. И мир заволокло пурпурным туманом.

Пурпур был всюду. Он пропитал воздух и снег, окрасил в новый цвет мантию, огнем заплясал на руках, сжигая дотла и охранный купол, и капкан, что сдерживал меня, и путы Марра.

Ошеломленная Илайлин, выронившая плеть.

Огромный кот с багровыми глазами. Его прыжок, отчетливо-протяжное:

– Гау-ди-на…

И истошный визг эльфийки, когда кот начал драть увеличившимися когтями ее лицо.

Бегущие к нам люди и нелюди.

И мои ноги, почему-то не достающие до земли. Словно я не стояла, а парила над нею.

Вот последнее, что мне запомнилось. Потом свет померк, и я провалилась в спасительную темноту.

* * *Я спала. Бесконечный сон, больше похожий на череду зыбких, призрачных видений, никак не хотел выпускать из своих объятий. Впрочем, я особо и не старалась проснуться – очень уж интересно было то, что мне показывали. Необычно, красочно, завораживающе. Хоть билеты для желающих приобщиться продавай.

Женщины, зрелые, молодые, совсем юные, улыбались, кивали мне, приветствуя, как старую знакомую – нет, как близкую родственницу, встречи с которой давно ждали. Представлялись, называли свои имена и говорили… говорили… Торопясь объясниться, поделиться самым сокровенным, словно боялись не успеть или упустить что-то важное.

Очень часто рядом с женщинами я видела кошек – огромных, грациозных, молчаливо опасных, бдительными стражами сопровождавших своих хозяек.

Ведьмы… Я чувствовала, совершенно точно знала, что это они. Вернее, тени, что остались от них, чудом сохранившиеся слепки души и силы. Я впитывала их коллективные воспоминания, которые волнами обрушивались на меня со всех сторон, жила их жизнями – давно забытыми, ушедшими.