Мой худший друг

Остальное, это исключительно ваше бурное воображение.

Громов прищуривается, а его лежащая на столе ладонь сжимается в кулак.

– Ремнем бы тебя по одному месту отходить. Ромео.

– Без проблем.

Дядь Степа шумно выдыхает, и практически обреченно проводит ладонью по лицу.

– Ключи отдам отцу твоему, лично. Водитель за тобой уже едет.

– Окей, – отталкиваю от поверхности стола. Выпрямляюсь.

Делаю шаг в направлении гостиной, но останавливаюсь. Закусываю нижнюю губу, понимая, что нужно озвучить…

Расставить все точки над «i» так сказать. Знаю, что обещал ей молчать, но мое чувство собственности, и неясно откуда, взявшаяся честность, берет верх.

– Мне нравится Арина, – смотрю на Громова. – Очень нравится Арина, – повторяю уже громче и ловлю его пристальный взгляд. Глаза у него такие же, как у дочери, серые. Только если у нее, они излучают тепло и свет, то у него, холодные, фосфорящиеся.

– А я будто не понял. Ну и чего встал? Иди теперь, успокаивай, – кивает на лестницу, – говори, что папка ругать не будет. Десять минут у тебя. Я засекаю.

Пару раз моргнув прослеживаю его взгляд и срываюсь к лестнице. Преодолеваю пролет, практически вламываясь в Аришкину комнату.

Она сидит на кровати все в том же пуховике. Вскидывает голову. Проходит буквально секунда, прежде чем наши взгляды встречаются.

У нее глаза красные, нос тоже. Вздрогнув, вскакивает на ноги и смотрит на меня, как на приведение.

– Что ты тут…как?

– Амнистия, – делаю шаг. Еще один и еще. Пока не подхожу к ней вплотную.

Долбанный закон всемирного тяготения, в котором я увяз еще лет десять назад.

– Нам обоим.

Улыбаюсь. Ловлю ее взгляд. Немного ошарашенный, но открытый. Арина обрабатывает поступившую информацию, облизывает губы и делает глубокий вдох через нос.

Пока мы с ее отцом вели милые пикировки, она тут рыдала.

– Не плачь.

Прикасаюсь подушечками пальцев к ее щеке, чувствую горячую влагу. Сгибаю фалангу, стирая лишь сотую долю слез.

– Что он сказал? Ругал, да?

– Нет.

– Разочаровался во мне…

– Нет, – качаю головой.

Откуда в ней это? У нее адекватные родители, а она вбивает себя в голову, какую-то дичь.

– Тыже пришел…

– Пришел на законных основаниях. Он сам меня отпустил, – перевожу взгляд к настенным часам, – на десять минут. Я сегодня в роли переговорщика, так что официально заявляю, что ругать, тебя никто не будет."

"Снова улыбаюсь. Арина мне отвечает. Копирует эту эмоцию, но как-то боязно.

Вдыхаю ее запах. Это не духи, скорее просто, какой-то цветочный шампунь и кожа. Ее природный запах…

Он дурманит рассудок. Звуки стихают. Зато сердце частит со скоростью тахиона.

– А тебе? Что будет тебе?

– Это последнее, что меня волнует.

Откровенно лукавлю, но делаю это намеренно, чтобы не вкладывать в ее голову новые сомнения и переживания.