Мой хозяин

Должно быть, у меня начиналась истерика, потому что вдруг захотелось рухнуть на колени и засмеяться.

Я снова споткнулась. От прикосновения прохладной травы к ногам стало чуточку легче, но это было так ничтожно по сравнению с происходящим, что облегчение продлилось не дольше секунды. Подтащив меня к Вандору, охранник встал истуканом. Я же практически повисла, удерживаемая его рукой — растрёпанная и жалкая.

— Спасибо, Михаил, — отрезал мой хозяин как будто спокойно. Однако от меня не укрылись холодные, угрожающие нотки в его голосе.

Должно быть, не укрылись они и от охранника. Он кивнул, но руку мою не выпустил."

"— Можешь идти, — снова заговорил Вандор. — И скажи своим свободным ребятам, что, — он лишь мазнул по мне взглядом, а после снова посмотрел на охранника, — у меня для них есть… бонус. Думаю, они не откажутся от услуг нашей гостьи.

Уголка его рта едва заметно коснулась циничная усмешка, мне же стало по-настоящему жутко. Он предупреждал, что отдаст меня, если я ещё раз что-то вытворю, но…

— Пожалуйста, не надо, — в истерике проскулила я, дрожа всем телом. Михаил отпустил меня, и я едва держалась на ногах. — Пожалуйста! — рыдая, ухватила Вандора за рукав рубашки.

Он снова посмотрел на меня — холодно, с безразличием и, почти не шевеля губами, выговорил:

— Я тебя предупреждал, Милана. Повторять дважды — не в моих правилах.

— Прошу тебя, Вандор! — Я вцепилась в его руку крепче. Смотрела в его непроницаемое лицо и понимала — напрасно. Ему всё равно. Он преподаст мне такой урок, который я запомню на всю жизнь. Только вот в том, что после этого урока мне всё ещё будет хотеться жить, уверена я не была.

Мне хотелось казаться стойкой, сохранить хоть какие-то остатки собственного достоинства. Я стиснула зубы, но куда там. Из груди вырвался очередной жалобный всхлип, а потом ещё и ещё. Я рыдала, глядя на него, а он стоял и смотрел.

— Не надо, пожалуйста, — прошептала и мотнула головой. — Я всё что угодно сделаю, только не отдавай меня им! Пожалуйста! — с губ моих слетел истошный крик. — Вандор!

Он молчал, я же подогнула одну ногу, вторую, и опустилась перед ним на колени. Обеими луками обхватила его запястье и, задрав голову, посмотрела снизу вверх. Он же поджал губы и отвернулся.

— Прошу тебя… — ткнулась носом ему в ладонь. Господи, ну должны же у него быть хоть какие-то чувства! Хоть что-то же должен он чувствовать?! Есть же у него сердце, пусть даже и чёрное!

Но сердца у него не было.

— Тебе это не поможет, — выговорил он и добавил: — Поднимайся.

Я замотала головой. Что хотела этим сказать — не знаю. Что с места не сдвинусь? С коленей не встану? Что ему придётся тащить меня?

— Прости, — всхлипнула я. — Прости меня. Я больше никогда…

Слова мои для него ничего не значили.