Мой хозяин

Матвей вёл себя предельно вежливо, и всё же я был уверен: идея с работой целиком и полностью принадлежит его отцу. Надоело, видимо, терпеть разгильдяйство собственного отпрыска, а сам приструнить не в состоянии. Семейное дело, как-никак. Раз спустил косяк на тормозах, два… От меня же поблажек ждать не стоит, и Борис в курсе этого. Должно быть так же, как и его сын. Но сейчас дело не в этом. Набрав номер начальника охраны, я попросил его зайти в кабинет, и буквально через несколько минут тот уже стоял на пороге.

— Мне нужна информация о том, как Милана попала в питомник, Артур, — коротко кивнув, отрезал я. — Подробная информация Я хочу знать, по чьей наводке она там оказалась.

— Вы же знаете правила питомников, — отозвался он. — Подобные сведения они разглашать не станут.

Я глянул на него с раздражением. Конечно же, я знал. Вот только волновало меня это в самый последний момент.

— Я должен рассказывать тебе, что в каждом правиле есть исключения?

— К какому дню Вам нужны сведения?

Толковый парень. Не удивительно, что у меня он продержался уже почти пять лет. Каждый человек должен быть на своём месте, и Артур, безусловно, находится на своём.

— Чем быстрее, тем лучше, — проговорил я. — Средства не ограничены. Если нужно будет надавить — делай. И ещё… — Я поднялся из-за стола и, направляясь к выходу, проговорил: — Займись этим лично."

"В течение всего дня я время от времени мысленно возвращался к утренней встрече. Практически сразу мне пришлось уехать, и Милану я смог увидеть лишь мельком, однако даже этого мне хватило, чтобы подозрения усилились. Непривычно дёрганная, она едва не выронила из рук книгу, когда я вошёл в гостиную и заговорил с ней. Ладно…

Хотелось ли мне услышать от неё объяснения прежде, чем начну задавать вопросы? Признаться, было бы неплохо. Но на это я особенно не рассчитывал, и потому, вернувшись вечером домой, стал наблюдать за ней. Красивая, чтоб её! Чертовски красивая!

Она наматывала на вилку пасту, а после снимала её зубами так, что кровь начинала закипать каждый раз, когда я видел это. Градус за градусом моё возбуждение грозило достигнуть критической отметки и сорвать нахрен все предохранители. Когда её тонкие пальцы ложились на стекло бокала, я мог думать лишь о том, что вот так же она касается меня. Нет, не так… Меня она касается ещё более чувственно. Вот только сегодня было в ней что-то ещё… какая-то нервозность, суетливость.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — как бы невзначай спросил я, вытерев губы салфеткой и отбросив её на стол.

— Рассказать? — переспросила она. Взгляд её метнулся к вороту моей рубашки и снова скользнул по лицу. — Я не знаю… Что я должна тебе рассказать.

— Тебе виднее. — Я сделал глоток вина. — Мне кажется, тебя что-то тревожит.