Мой горячий Север

Так и он реагирует на мои глупые шуточки с кольцом.

—  Думаешь, имя любовника напишу на кольце? —  я снова толкаю его. — И его телефон, чтобы не забыть. Хотя, вряд ли, поместится.

—  Ты мне запиши, я его под асфальт закопаю.

Я меняю тактику и льну к нему. Целую в шею, очерчивая ворот футболки, беззастенчиво мурчу и изображаю ласковую кошечку.

—   Там будет твое имя, дурачок. То, которое у тебя было, когда мы познакомились. Андрей Викторович Рейтерн.

Мы поменяли фамилию, когда расписывались. Скромная церемония и острое желание начать с чистого листа. Север не стал спорить, а я тогда была одержима идеей отсечь беспокойное прошлое. Тем более Северу больше не нужно было прятаться и подписываться выдуманной фамилией. Он вернул свою родную, которую я тоже взяла. Мы теперь Ларионовы.

—   Мне захотелось, чтобы оно было со мной, —    шепчу примительно. — Хочу полную коллекцию. У меня же есть твой медальон, который ты мне подарил.

Хотя я вернула его Северу. На его массивной груди солдатский медальон смотрелся слишком круто, чтобы прятать его в ящике.

Я запрокидываю голову и вижу, как в сгущающихся сумерках разгораются звезды. Легкие искры набирают силу и, если приглядеться или включить фантазию, создают целые созвездия. Я рисую их, как хочу, не думаю о том, как записано в картах. И слышу, как мирно дышит Север.

Он отставляет стаканчик в сторону и обнимает меня за талию. Молчит, что странно при его уровне красноречия, но кажется я попала ему в самое сердце со своей затеей с кольцом. Он ничего не говорит, но я чувствую по его пальцам, что прилив ревности сменяется приливом нежности.

— Я тогда татуировку сделаю…

— Даже не думай! — выворачиваюсь из его  объятий и всем видом показываю, что против. — Ты и так слишком привлекателен, если ты еще наделаешь стильных татуировок, я с тобой разведусь!

— Сделаю на заднице. Только ты будешь ее видеть.

— Хочешь набить мое имя на заднице?

— Черт, — он прикрывает глаза, справляясь с приступом смеха. — Там только “малышка” будет в тему.

— Пуговка, — подсказываю.

Это добивает Севера и он клонится ко мне, все-таки разливая чай к черту. К счастью, он уже остыл и только пачкает край пледа. Но это неважно, потому что Север добирается до моего лица и терпко целует, стирая все мои усмешки. Я подставляюсь под щедрую ласку и обхватываю пальцами край его джинсовой куртки, чтобы быть ближе. Он ласкает меня и улыбается из-за моих шуток, и как-то незаметно притягивает к себе, устраивая на своих коленях.

— Чтобы сразу прояснить, — произносит он, отодвигаясь на пару сантиметров. — Я готов набить ”пуговка” на заднице.

— Какие жертвы для одной женщины.

— Да, в душе я страшный романтик. Ты можешь вить из меня веревки.