Мой дикий сводный

Собираю в один пакет остатки еды, в другой мусор и аккуратно вырубаю автомат под потолком. Наше убежище погружается во мрак, снова приобретая нежилой вид.

– Идем? – заглядывает Мирон в темную кухню и ставит кастрюли на стол.

– Что с печкой делать? – смотрю на него с сомнением.

– Да ничего не делать, – пожимает он плечами. – Дрова я туда подкинуть не успел. Сейчас просто остынет и все. Пошли.

Мирон забирает у меня пакеты и пропускает на улицу, прикрывая за нами дверь.

– О чем вы говорили с другом? – уточняю между делом, пока идем к машине.

– Ни о чем, – фыркает он, но, немного помолчав, все же вздыхает. – Эта дура сказала им, что реально от меня беременна.

31. Забава

– Так, может, беременна? – кошусь на него.

Мирон закатывает глаза и зло фыркает, ничего не отвечая.

Ладно, я и сама понимаю, что скорее всего, она лжет, чтобы добиться своей цели любым путем. Только не понимаю, зачем. Разве можно так бегать за человеком, который не питает к тебе симпатии? Это же унизительно. Или это я какая-то неправильная и просто никогда не любила?

Мирон первым залезает на заднее сидение, потому что там уже сидит Крис, а затем тянет руку мне. Забираясь в салон, бросаю взгляд на драчунью. Она сидит, прижав салфетку к припухшей щеке. Да, неудачно упала. Обидно перед самым новым годом такой фингал заработать. Мне ее правда искренне жаль и, несмотря ни на что, я чувствую свою вину.

Крис судорожно всхлипывает и отворачивается к окну сильнее, когда машина начинает медленно сдавать задом, оставляя позади наш дом, а затем и другие, ветхие и заброшенные жилища. Чувствую, как Мирон крепче сжимает мою ладонь.

– Сделай погромче, – просит он своего друга и тот поворачивает регулятор звука на магнитоле.

Салон заполняет ритмичная мелодия. Внедорожник лихо разворачивается на развилке и набирает скорость. Вот и все. Мы едем домой.

Закончилось наше приключение длиной в три дня. Кажется, так мало, но по ощущениям время текло совсем иначе. За эти дни произошло очень много событий, которые помогли нам с Мироном сблизиться. В городе этому произойти было бы просто не реально. А тут деваться было некуда."

"И я… наверное, я благодарна отчиму.

У меня в душе сейчас творится какая-то вакханалия. Чувства, которые я отрицала, рвутся наружу и мне хочется рассказать о них всему миру. И, в то же время, мне страшно. Страшно, что это не навсегда. Мы же два взрывных придурка. Сколько протянем вместе в городе, где взять и разбежаться гораздо легче и проще, чем в безлюдной заснеженной деревне?

Три дня наедине помогли обнажить наши чувства, но что, если вдруг они не достаточно крепкие и в городе просто не пройдут испытание на прочность?

Мы едем долго, среди бесконечных лесов, полей, каких-то небольших деревень и поселков на удалении от дороги.