Мой дикий сводный

Замираю от странного ощущения беспомощности. Вижу, как грудь сводного быстро вздымается.

— Может, потому, что ты меня доводишь? — бросает он, недовольно морщась и сдувая с носа пух.

Мы оба тяжело дышим, мелкие пушинки всё ещё летают вокруг, напоминая какую-то нелепую сцену из фильма. Облизываю пересохшие губы, сплевываю в сторону прилипшее перо и сердито смотрю на Мирона. Его тёмные от ярости глаза буквально сверлят меня, но я не отвожу взгляд.

— Успокоилась? — спрашивает он тише, чуть ослабляя хватку, но продолжая держать меня в своих руках.

— Сначала ты успокойся, — выдыхаю, стараясь не показать вида, что готова сдаться. — Есть иди.

— Я сказал: не пойду. — голос сводного всё ещё звучит резко, но в нём тоже появляется тень усталости. — Ты умеешь отбивать аппетит.

Мирон отпускает мои руки и сдвигает меня со своих ног. Встает и тянется за курткой.

— Не повезет твоей жене, — ухмыляюсь, потирая ладонью лоб. Даже голова начала болеть от всего этого.

Мирон раздраженно фыркает в воздух и оборачивается.

— Можно подумать, твоему мужу повезет? — усмехается язвительно, разглядывая меня. — Чудо в перьях.

— Баран. — стряхиваю с волос перья и пушинки.

— Душнила. Тебе на “а”.

Зависаю на секунду. Мирон уходит и хлопает дверью, не дожидаясь, что я ему отвечу. Вот гад!

Встаю на ноги и осматриваю место нашего побоища.

Красота!

18. Забава

Стряхиваю с себя последние перья и, тяжело вздыхая, иду за веником. Голова гудит от злости, но что еще остается? Сама устроила это перьевое побоище. Нахожу веник в углу, хватаю его и яростно сметаю перья с дивана, представляя, как луплю им Мирона.

— Придурок, — бурчу под нос, подметая пол.

Перья повсюду. Через несколько минут понимаю, что веник с этим бедствием уже не справляется. Открываю шкаф, нахожу старую наволочку и начинаю заталкивать туда остатки перьев. Новая подушка выглядит, мягко говоря, убого, но все же это лучше, чем ничего.

Когда в комнате наконец становится чище, ухожу на кухню. Сажусь за стол, смотрю на еду. Гречка уже едва теплая. Беру ложку и съедаю свою порцию. Суп и мясо для Мирона оставляю на столе. Пусть ест, когда захочет, выпендрежник.

Хожу туда-сюда, пытаясь успокоиться. Нахожу в столе хозяйственное мыло и решаю, что пора уже заняться стиркой.

Оглядываю свою одежду. Она явно пойдет на помойку после возвращения домой, а после сегодняшней возни вообще выглядит как тряпье. Лезу в шкаф искать что-нибудь на смену. Все же тут когда-то жили люди, должно найтись хоть что-то!

Нахожу старые коричневые свитера, которые больше похожи орнаментом на ковры, леггинсы в довольно приличном состоянии и какие-то огромные мужские спортивные штаны. Вся одежда хоть и чистая, но пахнет сыростью. Однако, выбирать не приходится.