Мой дикий

Робко улыбаюсь в ответ и с замиранием сердца жду его вердикт.

Вместо ответа Рэм подхватывает меня здоровой рукой под ягодицы и сажает себе на талию так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Ждет.

Касаюсь ладонью колючей щеки и прикасаюсь губами к его губам. Целую медленно. Аккуратно. Он отвечает мне неторопливо. А когда отстраняется – улыбается.

– Весомые аргументы. – шепчет тихо и усмехается, пристально глядя в глаза.

– Останешься? – закусываю губу.

– Останусь, – выдыхает Рэм расслабленно. – Но, до тех пор, пока это для вас безопасно.

Быстро киваю, готовая согласиться сейчас на любые условия.

– Но есть нюанс. – добавляет он, щурясь.

Замираю и чувствую, как сердце снова сжимается. Рэм опускает меня на пол и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь.

– Какой? – уточняю, не дождавшись продолжения.

– Я за домострой. И носить яйца между ног – моя прерогатива. Если ты готова отдать мне тамагавк и роль главы семьи – я весь твой.

Главы… семьи?

Смотрю на него огромными от удивления глазами. Он собрался жить с нами, как с семьей, а не просто остался перекантоваться?

Медленно киваю.

– Сколько у тебя на карте денег? – тут же уточняет он деловито.

– Ну, тысяч двадцать, – пожимаю плечами.

– Хуево, – кивает он задумчиво. – Ладно. Дай мне карту, я за сигаретами схожу. Вернусь к обеду. Потом можно будет погулять всем вместе.

– Мне в восемь вечера на работу, – тянусь к сумке, что стоит на комоде, и вытаскиваю карту из кошелька.

– Успеем. Петрову позвони, пусть Злате место готовит. Как скажет привозить – сразу отвезем. Понятно? – ловко крутанув пластик между пальцами, Рэм убирает его в карман куртки и тянется к двери.

Киваю, офигевая от такого быстрого переключения на роль главы. Это мне что, прямо уже сейчас нужно ему тамагавк отдавать?

– Вот и молодец, – подмигивает мне он и уходит.

– Мааам, – слышится робкое из-за двери зала.

Оборачиваюсь и вижу, что Злата смотрит на меня огромными влажными глазами.

– Что случилось? – срываюсь к ней тут же.

– Рэм у нас останется, да? – всхлипывет она.

Подслушивала, значит…

– Да, солнышко, не переживай. Он останется. – присаживаюсь рядом с ней на корточки и глажу по щеке, вытирая мокрую от слез кожу.

Злата кивает и бросается мне на шею.

– Давай приготовим ему вкусный обед? – предлагает она. А я только “за”. – Ой, еще же Забаву нужно будет обрадовать!

Вздыхаю. Боюсь, Забава уже обрадовалась до невозможности. А теперь вообще просто с ума сойдет от счастья. Но… она уже взрослая и очень самостоятельная. Вот-вот выпорхнет из гнезда, а мне еще поднимать младшую. В то же время, обесценивать чувства старшей дочери я тоже не могу. Все, что она говорит, правда.

С тех пор, как ей исполнилось десять, ей вынужденно пришлось стать не просто старшей сестрой, но и взрослой.