Мой чужой ребенок

Один раз ты меня уже обманула.

- Это твой ребенок! — не могу скрыть обиду в голосе.

- Хорошо, — вздыхает он, судя по виду, не очень-то веря в мои слова. — Узнай у своего врача, когда можно будет сделать тест и, если он окажется в мою пользу, мы обсудим и решим, что с этим делать. А пока, если не возражаешь, я бы хотел вернуться к жизни, в которой тебя нет. Выход сама найдешь.

И сказав это, он просто поворачивается ко мне спиной и выходит. Словно ему все равно. Хотя так оно, наверное, и есть."

"Впервые я четко осознаю, что назад пути нет. Моя глупая надежда умирает именно в этот миг и это оказывается так больно, что я не могу сдержать позорных слез, пока выбегаю из его квартиры и этого чертового дома, плача весь путь до своей квартиры, оказавшись в которой впадаю в полноценную истерику с битьем посуды и криками в пустоту. Криками о помощи, которые не услышит ни вселенная, ни тот, кто может мне помочь. Тот, кто мне так болезненно необходим.

Глава 24

Стас

Когда Люба объявила мне, что Марина все еще в моем доме и ждет меня, чтобы сообщить очень важную новость, которую я просто обязан выслушать, я был на грани того, чтобы ее уволить. Потому что я четко дал понять, что не хочу видеть свою бывшую жену больше никогда. Но Любе удалось убедить меня, что это важно.

Я как полный трус стоял пять минут перед дверью гостевой спальни, боясь войти туда, но все равно оказался не готов к тому, как отреагирует мое тело и измученное сознание на ту, что преследовала меня даже во снах.

Моя Маря. Такая красивая…

Бледная, осунувшаяся, но все равно красивее всех женщин, что я когда-либо видел. И это еще больнее, потому что ни хрена я ее не забыл. А она уже не моя и никогда моей по-настоящему не была.

Воспоминания о ее поступках мигом отрезвили, и я смог взять себя в руки, не упав перед ней на колени, чтобы уткнуться лицом в ее живот и умолять вернуться ко мне. Видит Бог, я боролся с этим желанием каждый день с тех пор, как она ушла! А когда Марина сообщила, что беременна…

Это почти убило меня. Потому что я сразу предположил, что она пошла дальше. С кем-то другим. Однако, она сказала, что ребенок мой и хотел бы я просто поверить ей, потому что когда-то это было моим самым заветным желанием — иметь ребенка от нее, но не смог себе этого позволить. Потому что устал разочаровываться.

Поэтому сделал все, чтобы защитить себя от еще больших страданий — потребовал тест ДНК и ушел. Подальше от нее, ее одуряющего запаха, нежной кожи, которая покрывалась мурашками от моих прикосновений в прошлом, влажных губ, что так завлекающе шептали мое имя и глаз — глубоких топазовых омутов, что утягивали в свою глубину с головой. Если бы искушение имело обличие, то имя ему было бы Марина.